КОНСПЕКТЫ УРОКОВ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ЭЛЕКТИВНЫЙ КУРС

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

РУССКИЙ ЯЗЫК

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ЛИТЕРАТУРА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ФРАНЦУЗСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ РОССИИ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

БИОЛОГИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ГЕОГРАФИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ИНФОРМАТИКА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

 

О противоречиях в пьесе "Гамлет" писали все кому не лень. Нобелевский лауреат Т.С. Элиот даже называл эти противоречия "отсутствием объективного соответствия", что наделяло пьесу, по его мнению, существенными недостатками. Например:

- В начале пьесы выясняется, что Гамлету 20 лет, а в пятом - что 30.

- Гамлет и Горацио учатся в Виттенберге (учеба Гамлета прервана смертью отца и замужеством матери). Однако по приезде в Эльсинор в течение почти двух месяцев Горацио даже близко не подходит к Гамлету, они не здороваются даже на похоронах.

Только один исследователь, Альфред Барков, заподозрил, что с официально признанной фабулой что-то неладно, что психологическая мотивация героев не укладывается в ее прокрустовы рамки. Однако и он сделал ошибочный вывод, что "Гамлет" - это пьеса-меннипея. Что в итоге все "реальные" персонажи остаются живы. Что поскольку пьеса-меннипея предполагает как бы два повествования, то одно, прозаическое, написано не кем иным, как Горацио, а стихотворная часть - выдуманным "реальным" принцем Гамлетом, в то время как вставная пьеса "Мышеловка" тоже написана Гамлетом, но уже каким-то другим. Что Гертруда - вдова старшего Фортинбраса. Что Гамлет - сын этого же Фортинбраса. Что в пьесе имеются соответственно два принца Гамлета: один - нереальный "реальный", которому тридцать лет, и второй - стихотворный и окончательно выдуманный, которому не больше двадцати. Таким образом, несоответствие в возрасте Гамлета, по мнению Баркова, исчезало, а заодно устранялась странность в поведении Горацио относительно принца.

Данная теория показалась мне достаточной занятной, но мало убедительной - уж слишком она сложна, чтобы быть эффективной, слишком перегружена, чтобы быть понятой без лишних усилий. Движение в сторону всех этих выводов чрезвычайно громоздко. Вряд ли Шекспир пошел бы на такой невероятно сложный трюк - все-таки каждому автору хочется быть понятым, и в конечном итоге понятым верно. А для этого необходима определенная легкость. Версию же Баркова трудно понять даже со второго раза.

Кроме того, устранив немногие противоречия, гипотеза Баркова порождала новые. Так, Барков утверждал, что Горацио крайне недружелюбно относится к Гамлету. И что это особенно подчеркивает сцена похорон Офелии: Горацио, по версии Баркова, знал, что хоронят именно Офелию, он был в замке в день ее смерти, но на все расспросы Гамлета упорно молчит. В итоге Барков считает, что "Горацио фактически скрывает от друга, что сейчас будут хоронить девушку, которую тот любит. Такое поведение лучшего друга Гамлета более чем странно".

Однако в пьесе есть убедительное свидетельство, что Горацио могло и не быть в замке в день гибели Офелии! Допущение же Баркова вызвано лишь тем обстоятельством, что Шекспир не сказал об этом прямо - был там Горацио или не был. Да и вообще очень многим исследователям прямо-таки не хватает точных авторских указаний, без которых они чувствуют себя крайне беспомощно.

А между тем Шекспир о слишком многом не говорит прямо - например, что Офелия беременна. И в некоторых случаях Шекспир оставляет достаточно косвенных примет, а вот в других - мало. Тем не менее они существуют, они очень яркие, так что не заметить их невозможно: стоит только задаться вопросом - и эта косвенная примета тут же становится психологической характеристикой, мотивацией, уликой.

Вот основная странность пьесы: почему Гамлет медлит с убийством короля? Ведь, кажется, Шекспир все сделал для того, чтобы внушить нам: задеты чуть ли не основополагающие чувства принца - чувство семьи, чувство рода! А он медлит... Так почему?!

Литературоведы тут же разделились на два лагеря. Одни утверждали, что Гамлет медлит потому, что он гуманист, вторые - что ему нужны достоверные доказательства. И что, дескать, именно для этого он и прикидывается сумасшедшим.

А что если для подобного бездействия существует другая причина? Которая замечательным образом устраняет все противоречия в пьесе - все до единого! И которая не лежит на поверхности только потому, что по некоторым (и крайне важным!) личным обстоятельствам Шекспир предпочел скрыть ее, однако же не настолько, чтобы ее не увидеть.

И это действительно так. Эта причина буквально выпирает из пьесы огромным количеством странностей, на которые как будто бы нет ответов, а многие подобные странности и вовсе игнорируются исследователями - либо они их честно не видят, либо делают вид, что не видят. В том и в другом случае подобная немота постыдна, поскольку и в том и в другом случае демонстрирует бессильную несостоятельность заявителей и очень смахивает на молчание литературоведческих ягнят.

Между тем истинный ответ заложен в самой природе человека - в природе его чувств. Наши чувства - вот основная причина наших поступков. Именно на природе чувств зиждутся громады литературы. И Шекспир не может быть здесь исключением.

Да, Барков - единственный, кто предпринял попытку взглянуть на пьесу иначе. Но и он наполовину остался в плену тех шаблонов, которые прочно угнездились в нашем сознании благодаря официальному литературоведению. Которое, в свою очередь, и само на долгое время оказалось в заложниках у... Шекспира.

Вот пример. Все литературоведы мира, и Барков в том числе, в той или иной степени уверены: Гамлет становится чрезвычайно груб с Офелией потому, что она потеряла девственность с другим, и это сильно травмирует принца, потому что он любит Офелию. При этом хамское поведение Гамлета на представлении и откровенно равнодушное отношение к любимой Офелии в день ее похорон все по-прежнему дружно относят к досадным противоречиям пьесы. То есть попросту никак не объясняют.

Также совершенно справедливо отмечают, что реакция Офелии на грубости Гамлета, по выражению Баркова, "более чем сдержанная, хотя она должна бы была не один раз влепить пощечину хаму". Однако и это с легкостью заносится в реестр недоразумений.

Барков также никак не комментирует странную любовь Гамлета к Офелии и подозрительное терпение девушки в ответ на его хамство. При этом Барков предпринимает громоздкую попытку объяснить все это тем, что "на самом деле" ничего этого не было, поскольку Гамлет в пьесе - это совсем не тот Гамлет, Горацио - не тот Горацио, Гертруда - вдова совсем не того, а тот самый король, которого убили, до сих пор жив-здоров, да и Офелия на удивление жива, поскольку не утонула, даже несмотря на то что Горацио, по версии Баркова, ее все-таки утопил, и что досадные несоответствия как раз и задуманы Шекспиром для того, чтобы мы легко и дружно догадались, что все противоречия нарочно прописаны в ней Горацио, который хотел очернить принца. Потому что, утверждает Барков, Горацио - внебрачный сын короля.

С этим последним утверждением я согласна, этому есть подтверждения в пьесе: слуга называет его Клавдио (т.е. младший Клавдий, а нового короля зовут именно Клавдий); Горацио слишком вхож к королю, и приказания последнего, которые он отдает Горацио, лишены официальной вежливости. Все это отметил Барков. И на основании этого сделал сомнительный вывод: Офелия не утонула сама - ее утопил Горацио. Поскольку она была беременна именно от него. Горацио и Офелия, по мнению Баркова, скрывали свою любовь. А убил он ее из страха быть разоблаченным - пользуясь Офелией, он вовсе не собирался на ней жениться, брак с ней помешал бы ему расчистить себе дорогу к трону. Однако Гамлет мог догадаться, что на самом деле произошло с Офелией. И тогда Горацио убил бы и Гамлета. Чтобы сохранить Гамлету жизнь, по версии Баркова, не такой уж и плохой король отсылает принца в Англию. Поскольку король сильно раскаивается в убийстве брата, отца Гамлета. Однако Горацио, как считает Барков, "воспользовавшись доверием к нему короля-пьяницы" и тем, что у Горацио есть доступ к королевской печати (якобы он воспользовался алкоголизмом отца - всего лишь умозрительно заключает Барков), он подделывает королевское письмо, обрекая Гамлета на смерть и полагая, что таким образом не только убережет себя от возмездия, но и расчистит себе путь к трону.

Все это построение целиком, особенно его последняя часть, кажется мне чрезвычайно ошибочной. Кроме того, Барков не обратил ровным счетом никакого внимания на остальные - весьма непонятные и тем бросающиеся в глаза - слова и поступки многих действующих лиц. А ведь подобных странных обстоятельств в пьесе огромное количество! Например:

1. Почему Полоний на людях уверяет, что не хочет отпускать сына, а сам чуть ли не пинками торопит его с отъездом?

2. Почему Гамлет так рвется в Виттенберг и при этом так легко соглашается остаться?

3. Почему король не отпускает Гамлета в Виттенберг для продолжения учебы?

4. Почему Горацио не подошел к Гамлету даже на похоронах, однако после встречи с Призраком их внешние отношения больше не скрываются перед окружающими?

5. Когда Гамлет начал ухаживать за Офелией?

6. Каким образом Гамлет узнал о том, что Офелия любовница короля?

7. Почему Полоний ни слова не говорит королю о странном визите Гамлета к Офелии?

8. Кто и зачем сочинил письмо от имени Гамлета, которое зачитывает королю Полоний?

9. Почему, когда Гамлет осыпает Офелию откровенно грязными намеками, никто из присутствующих рядом не попросил принца попридержать язык - ни сама Офелия, ни король, ни Гертруда, ни даже Полоний?

10. Почему Полоний, спрятавшись за ковром в комнате королевы, зовет на помощь?

11. Почему после убийства Полония Гамлет спрашивает, кто стоял за ковром?

12. Зачем Гамлет так усиленно прячет труп Полония?

13. Почему второе явление призрака так разительно отличается от первого?

14. Как Гамлет мог узнать, что его высылают в Англию, причем узнать со всеми подробностями?

15. Почему Гамлет называет короля "дорогая мать"?

16. Почему Офелия сошла с ума?

17. Что на самом деле явилось причиной ее гибели?

18. Откуда взялся корабль с разбойниками, которые спасли Гамлета?

19. Почему Гамлет устраивает драку с Лаэртом, прыгнув в могилу к Офелии?

20. Зачем автор вводит на задний план войско Фортинбраса, идущее на Польшу?

21. Почему Гамлет медлит с убийством короля?

И это только часть вопросов. На самом деле их тьма, я привела из них только несколько примеров - и ни один из них так и не получил вразумительно ответа, некоторые же из вопросов были и вовсе обойдены молчанием. Все эти вопросы я поднимаю в своем аналитическом исследовании и даю на них исчерпывающий ответ.

Тем не менее я согласна с Барковым, что многие штрихи в пьесе содержат очевидный биографический элемент. Что в задачу автора помимо художественных достоинств пьесы входило острое желание сказать о себе нечто такое, что иным способом он не мог сказать. Например, что в действительности ее автором является Кристофер Марло, знаменитый драматург своего времени и внебрачный сын королевы Елизаветы, чья смерть была инсценирована, и говорят, не без участия королевы - это был единственный способ спасти сына.

Кстати, именно Марло впервые использовал в европейской драматургии принцип двойной структуры текста: стихи, переходящие в прозу, и наоборот. Такой принцип присутствует и в "Гамлете" - и это вполне может быть еще одной верной подсказкой автора, чьим псевдонимом является имя Шекспир на самом деле. Так что вряд ли следует искать здесь следы громоздкой меннипеи и искусственно разделять единую текстологическую структуру, как это сделал А.Барков, на два якобы умышленно самостоятельных произведения, приписывая их двум рассказчикам, один из которых нехорошая бяка, а другой лишь тонко иронизирует над ним.

Двойственная структура пьесы, столь удачно изобретенная Марло, лишь еще один ключ к пониманию авторства; возможно, именно это и хотел подчеркнуть "Шекспир".


*

Были и другие занимательные работы других исследователей. Однако большинство из них повторяло давно известное и, на мой взгляд, ошибочное толкование, что Гамлет прикинулся сумасшедшим потому, что ему необходимо было выяснить, насколько слова призрака соответствуют истине. Что ради этого он даже пожертвовал своей личной жизнью (отношениями с Офелией). Что Офелия сошла с ума из-за смерти Полония. И тому подобное.

Все эти выводы, давно и безнадежно лежащие на самой поверхности, словно нарочно подсунутые туда автором для отвода глаз, не объясняли главного: почему психологическая составляющая поступков героев так разительно не соответствует официально заявленной автором мотивации?

При неоднократном прочтении пьесы у меня окончательно сформировалось убеждение, что все эти официальные мотивации потому и не совпадают с поступками героев, что содержат второе дно, которое и есть настоящая основа трагедии.

Что это второе дно весьма прозрачно и вполне доступно для зрения, стоит лишь чуть более самостоятельно взглянуть на пьесу, не поддаваясь шаблонам, - и что это наверняка входило в планы автора, судя по количеству "противоречий". Что намеками на это усеяна буквально вся пьеса и что именно для намеков, а не для открытого повествования у автора (будь то Шекспир или Марло) были не только нешуточные личные, но и серьезные социально-личные причины.

Что скрытая подоплека происходящего действительно имеет место - недаром же умный Вольтер, видимо, также ощутивший всю шаткость мотиваций героев, назвал пьесу " бредом хронического алкоголика" - и был глубоко не прав.

Что образ главного героя, принца Датского, вовсе не соответствует тем привычно стандартным характеристикам, которые ему пытались (и пытаются) приписать, что с Гамлетом все обстоит намного естественней и проще - как и бывает в реальной жизни и в качественной литературе.

Что Гамлет отнюдь не философствующий неврастеник и не истерик-гуманист, для которого оказалось достаточно смерти отца и скорого замужества матери, чтобы вся жизнь тут же потеряла для него всякий смысл, повергнув его в пучину беспросветного мрака.

Что трагедия главного героя вовсе не в этом. Потому что мотив его поступков, равно как и основа его бездействия имеют совершенно определенный характер, и если хотя бы достаточно спокойно посмотреть на эмоциональный рисунок его слов и поступков, то становится очевидно: личная катастрофа Гамлета (а стало быть, и суть пьесы) не что иное, как оскорбленное чувство любви, отягощенное бешеной ревностью, стыдом и отчаяньем.

Данный вывод делает абсолютно понятными все психологические странности в поведении всех героев, устраняет провалы в мотивациях и превращает сомнительные места в достоверные факты.


ЧАСТЬ 1

Предыстория событий такова. В замке Эльсинор по ночам стал появляться призрак убитого короля Гамлета - отца принца. Событие разворачивается на фоне военных приготовлений. Новый король готовится к войне с младшим Фортинбрасом, сыном Фортинбраса-старшего, погибшего некогда в поединке с отцом Гамлета, в результате чего Дания, включая Эльсинор, несколько лет тому назад перешла во владение ныне убитого короля Гамлета. Со смерти его не прошло и двух месяцев, а его вдова (мать принца) уже вышла замуж за его убийцу, родного дядю Гамлета-младшего.

Первый акт. Время близится к полночи. Некто Бернардо (офицер) приближается к месту несения караула, чтобы сменить на посту солдата по имени Франциско. И не просто сменить: приближается время Призрака, который уже дважды здесь являлся. Сюда же должен подойти офицер Марцелл и привести с собой Горацио - по мнению офицеров, Горацио лучше сумеет найти верное решение в такой нестандартной ситуации.

Бернардо, прощаясь с солдатом, говорит ему: "И если встретишь остальных - Марцелла или Горацио, - поторопи их" (перевод М.Лозинского; далее везде). Однако если Марцелл вполне может быть подсменным, то как им оказался Горацио? Он приехал (вернулся) в Эльсинор слишком недавно, а кроме того, Горацио чересчур свободно входит к королю и королеве (как отмечал Барков). Однако солдат Франциско ничуть этим фактом не удивлен. И тому действительно есть причины.

Если Горацио на самом деле всего лишь побочный сын короля, то никаким наследником престола он являться не может, либо его очередь может наступить слишком нескоро. Кроме того, Гамлет позже назовет его бедным, неимущим. Вот почему Горацио, вернувшись в Эльсинор, где он вырос (как внебрачный сын королевского брата), заступил на королевскую службу. А офицеры позвали его не случайно - они знают, что Горацио близок к королю и что рассказу о Призраке из его уст поверят гораздо быстрей, если рассказать об этом все-таки надо.

Итак, ровно в двенадцать Призрак появляется. Потрясенный Горацио предлагает поставить в известность принца Гамлета.




*

На следующий день в приемном зале Эльсинора собираются король, королева, Гамлет, Полоний, Лаэрт, Вольтиманд и Корнелий, придворные и свита. Король официально сообщает о своей женитьбе на Гертруде, которой по смерти мужа отошли все владения.

Далее королем рассматривается основной вопрос: младший Фортинбрас требует возврата земель, в связи с чем король пишет письмо дяде Фортинбраса, королю норвежцев, из подданных которого молодой Фортинбрас и вербует армию, и даже за счет норвежской казны. С письмом отправляются двое дипломатов - те самые Вольтиманд и Корнелий.

Далее король рассматривает просьбу Лаэрта, сына Полония, отпустить его во Францию (он прибыл в Эльсинор только по случаю коронации). При этом король при свидетелях отпускает многозначительные фразы в сторону Полония:

Не так родима сердцу голова,

Не так рука услужлива устам,

Как датский скипетр твоему отцу.

Клавдий не скупится на лестные характеристики. Но с чего, собственно, новый король так благоволит придворному, верой и правдой служившему еще предыдущему королю? С чего, собственно, он так уверен в его порядочности и честности? Ведь прошло всего лишь два месяца, как Клавдий управляет государством. Не слишком ли это малый срок для подобных выводов, тем более для подобных заявлений о том, что датский скипетр услужлив Полонию?

Конечно, это можно принять всего лишь за фигуру речи, не более. Однако я считаю, что это не просто цветистый оборот. Остановимся на этом подробней.

В стране произошел переворот, прежний король убит. Подготовить переворот, успешно исполнить задуманное, устранить расследования, нивелировать подозрения и слухи в одиночку невозможно. Я думаю, помог нынешнему королю взойти на трон не кто иной, как Полоний, могущественнейший царедворец. И вот теперь король особо подчеркивает свое наивысшее расположение к Полонию, и даже в присутствии придворных.

Кроме того, есть еще одна причина, очень важная, по которой новый король так благоволит к нему: как опытный царедворец, он никогда не выказывал королю свое презрение и насмешку, каких немало натерпелся Клавдий от других вельмож в свою бытность королевским братом...

Вот только зачем Полонию нужно было помогать брату короля?..

Но вернемся к просьбе Лаэрта. Выясняется, что Полоний об отъезде сына скорбит, но в принципе согласен ("Он долго докучал мне, государь, настойчивыми просьбами, пока я не скрепил их нехотя согласьем"). Разрешение благополучно дается, и наступает очередь аналогичной просьбы Гамлета - отпустить его в Виттенберг для продолжения ученья. И просьба отклоняется.

Почему король не отпускает Гамлета в Виттенберг? Ведь тем самым он не дает ему возможности закончить должное образование, и такая позиция короля весьма удивительна. А во-вторых, не лучше ли было бы и для самого короля удалить Гамлета с глаз долой? Принц изо дня в день ходит мрачный, унылый... видеть это неприятно... да и совесть нечиста... Ну и пусть бы себе ехал, раз хочет! Однако король отклоняет просьбу принца. Почему?

До конца пьесы этот вопрос - кстати, напрямую увязанный с возрастом принца - так и остается без прямых разъяснений автора, как и почти все в пьесе. Однако ответ на него есть, он спрятан в контексте, и мы его обнаружим чуть позже.

А пока обратимся к Лаэрту. Для чего Полонию так необходимо отослать сына во Францию? Почему Полоний на людях уверяет, что не хочет отпускать сына, а с глазу на глаз чуть ли не пинками торопит его с отъездом? Какой в этом смысл? Зачем об этом говорится столь подробно, тем самым привлекая читательское внимание?

Может быть, Полоний попросту осторожничал? Слишком мало времени прошло со дня смены власти, да и Фортинбрас слишком активно заявляет свои права... Или у Полония действительно есть тайный расчет и это каким-то образом связано с сыном? Ведь род Полония вполне может числиться среди королей - так почему бы не приберечь для трона Лаэрта, до поры оставляя его в тени?

Кстати, далеко идущими личными планами Полония я могу подтвердить и свое предположение о том, что он действительно участвовал в подготовке переворота. Иначе ему не было смысла менять одного короля на другого! При этом самому убить короля и взойти на престол было для Полония слишком опасно, да и гораздо умней убирать соперников чужими руками.

Так не с Лаэртом ли связаны эти гигантские планы Полония?.. Увидим.

Вернемся к принцу. В этой сцене происходит первая встреча читателя с Гамлетом. И что же мы видим? Принц мрачен, его лицо окутано тучами: по уверениям самого принца, он глубоко переживает смерть отца и скорое замужество матери, вот почему все эти дни он ходит, опустив голову, словно "почившего отца" ищет "во прахе". При этом сам Гамлет уверяет, что его страдания не театральны, что его "скорбь чуждается прикрас и их не выставляет напоказ", по выражению Б. Пастернака. А по выражению М. Лозинского, принц уверяет: "То, что во мне, правдивей, чем игра", а все остальное - будь то "мрачные одежды", "бурный стон стесненного дыханья", "очей поток многообильный" или даже "горем удрученные черты" - все остальное как раз и есть только игра в страданья, не больше.

Однако достаточно простой логики, чтобы понять: Гамлет свою скорбь очень даже выставляет напоказ! Иначе ни король, ни королева, глядя как раз на те самые "горем удрученные черты" принца, не были бы вынуждены постоянно упрашивать его все-таки не предаваться печали столь чрезмерно. Зачем же он это делает? Ведь, как умный человек, как человек театра, он вряд ли не понимает, что его слова противоречат его поведению. Нет ли тут случайно какой-то еще одной скорби, которую принц и вправду не выставляет напоказ?

Учтем еще тот факт, что на это самое пресловутое скорое замужество матери, на Гамлетовой скорби по котором якобы и строится весь смысл трагедии, принцу по большому счету глубоко наплевать - и тому есть прямое подтверждение в пьесе, которое полностью игнорируется исследователями либо опять-таки заносится в список противоречий автора.

Итак, король не отпускает Гамлета в Виттенберг. Вместо этого он в очередной раз уговаривает его "стряхнуть свою печаль", объявляет его "ближайшим к трону", и все уходят. Гамлет, оставшись один, произносит трагический монолог, из которого нам становится ясно, что принц, якобы подавленный смертью отца и скорым замужеством матери, даже подумывает о самоубийстве:

О, если б этот плотный сгусток мяса

Растаял, сгинул, изошел росой!

Иль если бы предвечный не уставил

Запрет самоубийству! Боже! Боже!

Согласитесь, чрезмерная реакция. Подобные факторы все-таки никак не могут служить причиной для суицида. В конце концов мать тоже имеет право на счастье, да и вообще это ее личное дело. Вряд ли она вообще любила отца Гамлета - уж, действительно, слишком поспешен новый брак. А вот брата его, кажется, и вправду любит - во всяком случае, новый союз доставляет ей откровенное удовольствие, и вполне сексуального характера. Именно это обстоятельство мучительно задевает принца. Вот только почему?

Нет, ни о каком Эдипове комплексе, как уверяли некоторые аналитики, речи тут быть не может. Для этого образ королевы выписан определенно недостаточно. Вначале я думала, что причина в скрытом соперничестве Гамлета по части чужих успехов, проще говоря - в зависти. Характер Гамлета противоречив, он вполне мог жгуче завидовать этому удачливому самцу, при виде которого женщины впадают в сексуальную эйфорию.

Однако мой взгляд на подобное поведение принца к середине пьесы претерпел значительные изменения. Все его дальнейшие реакции начисто отвергали подобную трактовку. Причина была явно в другом. Причина тайная, глубоко внутренняя, тщательно скрываемая от всех и при этом настолько важная, определяющая все дальнейшее поведение принца, что Шекспир устами героя намекает на нее чуть ли не в первой же реплике Гамлета. Однако ей так никто и не сумел придать должного значения, поскольку эта реплика (и даже не одна) скрыта под эффектом двойной направленности - на внешнее и на внутреннее.

Кстати, этот же прием Шекспир использовал и в реплике принца о скорби, которая не выставляет себя напоказ, поскольку то, что в нем, ""правдивей, чем игра". И этот же прием будет использоваться автором еще не раз. Более того: этот прием лежит в основе всей пьесы, являясь дополнительным ключом к пониманию истинной фабулы и характеров действующих лиц.

*

Дождавшись, когда из зала выйдет последний придворный, входят Горацио, Марцелл и Бернардо. И тут оказывается, что Горацио в замке давно - он присутствовал на похоронах! - а вот с Гамлетом видится впервые. И даже на похоронах Горацио не подошел к принцу, не выразил ему соболезнования. Даже если Горацио - сын нового короля, по версии А.Баркова, то его поведение все равно выглядит странно. И однако этот факт ничуть не смущает принца. Что это: упущение автора или его задумка?

Удивительно, но и сам Гамлет как будто и не знал о приезде Горацио! Странно. А ведь они приятельствовали в Виттенберге, они оба уверяют читателя в своей взаимной дружбе, а под самый занавес Горацио вдруг ни с того ни с сего демонстрирует нам чуть ли откровенные чудеса по части верности Гамлету!

Хотя для друга принц слишком бестактен. Если Горацио сын короля, то Гамлет знает об этом - если уж об этом знают слуги, как видно из пьесы. Но это не останавливает его в высказывании щедрых и чрезвычайно нелестных эпитетов по поводу короля - прямо в лицо Горацио. Уж слишком простодушно для друга высказывает он ему, например, неприкрыто оскорбительные предположения по поводу свадьбы. Что же заставляет Гамлета быть столь вопиюще бестактным?..

Горацио тем не менее все оскорбительные нападки на своего предполагаемого отца сносит на удивление терпеливо. Наконец он сообщает Гамлету о призраке. Гамлет поражен. Однако он довольно быстро приходит в себя, и его вопросы начинают иметь оттенок допроса: он явно пытается понять, не провокация ли это, и если да, то чья.

Случайны ли эти подробные расспросы принца и полученные на них ответы? Имеют ли они отношение только к данной сцене, демонстрируют ли они нам исключительно реакцию принца на сообщение о Призраке или в них содержится некий ключ, который однажды поможет читателю правильно разгадать кое-какие события?

Посмотрим. А пока Гамлет решает пойти с ними в дозор этой ночью. На том и расходятся.

*

Этим же днем Лаэрт прощается с сестрой и читает ей пространную лекцию о том, что ухаживания Гамлета "лишь порыв, лишь прихоть крови", а также о том, как вообще следует вести себя добродетельной девушке. На этой нравоучительной ноте входит Полоний и изо всех сил торопит Лаэрта с отплытием ("Ты здесь еще? Стыдись, пора, пора!"). Одновременно Полоний читает Лаэрту лекцию насчет того, как следует вести себя добродетельному молодому человеку.

Наконец Лаэрт откланивается. После чего Полоний тут же читает дочери очередную мораль на ту же тему, а кроме того, советует быть поумней и не дешевить ("А думать ты должна, что ты дитя, раз уверенья приняла за деньги. Уверь себя, что ты дороже стоишь"), да и вообще не верить Гамлету и не компрометировать себя беседами с ним ("Я не желаю, чтобы ты отныне губила свой досуг на разговоры и речи с принцем Гамлетом. Смотри, я это приказал").

Меня всегда удивляло то количество нравоучительных нотаций, которым сопровождается первое явление Офелии читателям. Исследователи, как всегда, молчат по этому поводу, а между тем все эти лекции настолько пространны, настолько длинны, что лично у меня закралось сомнение: а зачем им уделяется в пьесе так много места? Только ли потому, что Офелия в конце концов не соблюдет свою невинность? Возможно. Но тогда из этого закономерно вытекает следующий вопрос: а почему она ее не соблюдет?

Барков сделал два вывода: что Офелию обесчестил Горацио (с чем я полностью не согласна) и что Полоний напрямую торгует дочерью. Однако Горацио, даже если он сын короля, вовсе не тот объект, ради выгод которого стоит продать невинность дочери. А между тем Полоний действительно ею торгует - только тайно, исподволь направляя Офелию, так что ей может даже казаться, что это ее выбор, ее решение, а Полоний якобы попросту ей не препятствует: ведь объектом страсти Офелии является не кто иной, как сам король - в этом пункте я согласна с убедительной версией Ниаза Чолокавы, представленной им в статье "Шекспир. "Гамлет".

Я также пришла к выводу, что автор всеми этими пространными лекциями о добродетели очень хотел, чтобы читатель все-таки догадался, что Офелия - это девушка, которой, во-первых, необходимы именно такие нотации, поскольку это девушка с хорошим темпераментом и прекрасно развитой чувственностью. А во-вторых, именно этот темперамент дочери Полоний и собирается использовать для реализации своих планов, в которых Гамлет играет очень важную роль.

*

Наступает ночь. На площадку перед замком приходят Гамлет, Горацио и Марцелл. Раздаются пушечные выстрелы. Горацио, проведший в замке почти два месяца и свободно входящий к королю, тем не менее интересуется: "Что это значит, принц?". Принц весьма подробно объясняет, что это пьянствует король.

ГАМЛЕТ: Король сегодня тешится и кутит,

За здравье пьет и кружит в бурном плясе;

И чуть он опорожнит кубок с рейнским,

Как гром литавр и труб разносит весть

Об этом подвиге.

ГОРАЦИО: Таков обычай?

ГАМЛЕТ: Да, есть такой;

По мне, однако, - хоть я здесь родился

И свыкся с нравами, - обычай этот

Похвальнее нарушить, чем блюсти.

Тупой разгул на запад и восток

Позорит нас среди других народов;

Нас называют пьяницами, клички

Дают нам свинские; да ведь и вправду -

Он наши высочайшие дела

Лишает самой сердцевины славы.

А теперь мне очень интересно узнать, почему короля Клавдия принято считать пьяницей? Почему Барков (и не только он) решил, что подобная слава распространилась только с восшествием Клавдия на престол? Барков даже сетует, что для такой славы, дескать, два месяца правления - срок коротковат. И это действительно так.

Но дело в том, что Барков совершенно не учел одного: в данном отрывке речь вовсе не идет о конкретной личности! Речь идет про обычай всех правителей дома Гамлетов! И нигде не указано, что этот обычай введен исключительно Клавдием. Скорее он введен отцом Гамлета, раз уж подобное поведение успело стать таким обычаем, что даже укрепило за границей "свинские" клички датских правителей.

К слову сказать, не столь уж он частый, этот обычай. Горацио находится в замке почти два месяца, но даже понятия не имеет, почему вдруг отсалютовали пушки. Правда, он жил здесь в детстве... Но в то время он мог и не придать значения подобным пушечным забавам. Потом он уехал, жил в Виттенберге, ему исполнилось тридцать лет, и он вернулся только теперь.

В любом случае за два месяца столь масштабное веселье с пушками происходит впервые. И подобная слава могла укорениться во мнении соседей, только если эти инциденты повторяются каждые два месяца в течение хотя бы года-двух. Что же касается данного случая, то здесь имеется вполне убедительный повод: король официально представил Гертруду как свою жену и объявил Гамлета наследником трона. Так почему бы и не выпить по столь замечательному случаю?

Нет, никаким пьяницей здесь и не пахнет. И речь здесь совсем не о короле. Гамлет идет на предполагаемую встречу с Призраком и по ходу дела хотя и с недовольством, но все же вполне спокойно рассуждает о государевых делах - о государственном имидже, о вреде для него некоторых обычаев. Да, попутно он говорит и о вреде пьянства для отдельной личности, о том, что подобный порок сводит на нет все достоинства человека. Однако это всего лишь сравнение: то же случается и с государством - вот основная мысль Гамлета.

И все-таки Гамлет действительно пытается представить короля как алкоголика! Чуть ли не с первых минут встречи с Горацио он говорит ему: "Тут вас научат пьянству". Вот в результате этой фразы и последующего весьма отвлеченного рассуждения о вреде алкоголя, которое я только что проанализировала, у читателя и формируется стойкое мнение о короле как об алкоголике - и все исследователи хором повторяют это вранье вслед за принцем. Зачем же Гамлет оговаривает короля?..

Для ответа на этот вопрос давайте попробуем привыкнуть к мысли, что Гамлет живой человек, а потому наделен вполне понятной и по-человечески противоречивой натурой. Он способен на низость (оскорбительные намеки Офелии). Он по-мальчишески обзывается (однажды он буквально при всех обзовет короля весьма нехорошим словом!..). Он изворотлив. Он использует свой актерский талант не просто в корыстных, но даже и в постыдных целях (в сцене с Гертрудой). Но при этом он крайне простодушен и чрезвычайно совестлив. Остро нуждается в доброте. Не способен на подлость. Умеет извиниться первым и от души признать чужое превосходство (в сцене с Лаэртом). У него острый нюх, но благодаря своей прямолинейной натуре он не всегда способен разглядеть умысел там, где он действительно есть. Он открыт и способен на глубокую преданность. При этом вспыльчив, язвителен и не всегда честен. Поэтому когда он упорно и обходными путями муссирует мысль о том, что король алкоголик, Гамлет попросту хочет сказать о нем... гадость. Досадить ему. Насолить. И получить от этого хоть какое-то удовольствие.

А разве мы сами не поступает так же с теми, на кого у нас имеется зуб?..

*

Отвлеченные и довольно спокойные рассуждения принца о вреде алкоголя прерывает появление Призрака. Он манит Гамлета. Все отговаривают принца, при этом Горацио высказывает предположение: а что если Призрак заманит его куда-нибудь и превратиться во что-нибудь такое, что "ввергнет вас в безумие"? (Возможно, эти слова и явились подсказкой Гамлету для его дальнейшего решения.)

Гамлет все-таки идет за Призраком, уверяя, что это "голос судьбы". Дух сообщает ему об убийстве и взывает к отмщению. Гамлет просит его рассказать все как можно быстрей, чтобы он "на крыльях быстрых, как помысел, как страстные мечтанья, помчался к мести". Призрак повествует, что убийца его отца ныне "в его венце" и что, кроме того, он "блудный зверь, кровосмеситель, волшбой ума, коварства черным даром - о гнусный ум и гнусный дар, что властны так обольщать! - склонил к постыдным ласкам" его "казалось, чистую жену". Призрак еще раз просит его не оставаться равнодушным, однако ни при каких обстоятельствах не посягать на мать.

Светает. Призрак исчезает. Гамлет остается один. Он потрясен до глубины души. Следует весьма эмоциональный монолог, полный горестных восклицаний. Гамлет уверяет, что он всегда будет помнить о Призраке и обязательно отомстит убийце. Имя которому - Клавдий. "О пагубная женщина! - Подлец, улыбчивый подлец, подлец проклятый!" - трижды восклицает Гамлет. Он совершенно сражен известием Призрака. Он почти болен этим. Он буквально не может прийти в себя. И дело здесь не только в том, что перед Гамлетом столь внезапно и грозно открылись истинные обстоятельства смерти отца. Не только в том, что здесь, возможно, замешана и сама королева (недаром Призрак просил его не трогать мать ни при каких обстоятельствах!). Не только в том, что убийца его отца день за днем со лживой искренностью увещевает его забыть про печаль. И не только в том, что Гамлет лишен трона из-за преступной подлости дяди при возможном попустительстве матери.

А дело в том, что информация Призрака, кроме прямых фактов, относящихся к убийству, содержала для Гамлета еще один, тайный и очень важный мотив, в котором Гамлет никому не признается. В сообщении Призрака сокрыто нечто такое, что буквально раздирает Гамлету сердце. Что же это?

Я отвечу на это позже, а пока к принцу подходят Горацио и Марцелл и начинают его расспрашивать. Но Гамлет ничего не собирается им сообщать и только просит всех никому не говорить о случившемся и поклясться "вовек не разглашать того, что было". Все клянутся. Гамлет требует повторной клятвы на мече как особо священной. Однако на мече никто клясться почему-то не торопится.

Тут откуда ни возьмись на помощь приходит исчезнувший с рассветом Призрак: из-под сцены раздается его глас: "Клянитесь". Горацио тут же соглашается, однако пытается уточнить, а в чем же, дескать, именно надо поклясться. Гамлет повторяет: "Молчать о том, что видели вы здесь". Но то ли с мечом опять выходит заминка, то ли Призрак слишком нетерпелив, однако из-под сцены опять раздается его глас: "Клянитесь".

Казалось бы, Призрак изо всех сил старается помочь исполнить волю Гамлета - и это весьма впечатляющий ход. Однако, услышав эту поддержку во второй раз, Гамлет почему-то предлагает всем перейти на другое место. Впрочем, Призрак снова тут как тут и опять вещает из-под сцены: "Клянитесь". Тогда Гамлет снова предлагает переменить место. Однако от Призрака не так-то легко отделаться, и он вновь изрекает из-под сцены: "Клянитесь".

Наконец повторная клятва дана. При этом ее внутреннее содержание полностью изменилось: теперь Гамлет требует, чтобы впредь, как бы странно он себя ни повел, они не намекали ни жестом, ни мимикой, ни двусмысленными речами, что им что-то известно, что эти странности неспроста и что они знают им причину.

Почему вдруг изменилось содержание клятвы? Только ли потому, что Гамлету вдруг пришла мысль о недостаточности слов Призрака и, чтобы свершить возмездие, ему необходимо собрать дополнительные улики? Или тому есть другая причина?

И еще: вся эта беготня с Призраком - при всем моем уважении к его неподдельным страданиям - не поддается никаким стандартным разъяснениям и выглядит довольно комично. Странно, не правда ли?

*

С того дня проходит достаточно времени - два месяца . Это следует из слов Офелии на представлении: "...тому уже дважды два месяца, мой принц". Да и слухи о его душевном нездоровье успели пересечь датскую границу, что ясно из реплики короля во второй сцене второго акта на приезд Гильденстерна и Розенкранца ("До вас о том дошла, наверно, новость, как изменился Гамлет"), которых вызвали в Эльсинор ненавязчиво пошпионить за Гамлетом, так как его поведение действительно встревожило короля и Гертруду.

Итак, время идет, король не убит, принц притворяется сумасшедшим. Как вдруг Гамлет узнает, что Офелия - любовница короля! Именно это обстоятельство, ядовито ужалив принца, наконец-то заставит его действовать. Однако вовсе не так, как хотелось бы наивному Призраку...

*

А между тем Полоний снаряжает во Францию своего слугу, Рейнальдо. Вся эта сцена поначалу вызвала у меня недоумение - она показалась мне слишком многозначительной и при этом на удивление пустой. Если ее убрать, думалось мне, то это пройдет абсолютно незамеченным для пьесы: смысл, действия, характеры героев - ничто не будет нарушено. Возможно, рассудила я, эта сцена нужна для паузы. Возможно, это обыкновенная занятная болтовня, необходимая для отдыха читателя, подготовка к смене читательских эмоций. Но тогда зачем сознательно наполнять эту сцену той многозначительностью, которая вроде бы никак не работает, а повисает в воздухе? Разберем подробней этот очень важный момент.

Итак, прошло два месяца, и вот уже Полоний отправляет слугу во Францию с письмом и деньгами к Лаэрту. Он очень подробно инструктирует Рейнальдо, как именно, да что конкретно, да где, да от кого, да каким способом ему нужно вызнать о поведении Лаэрта, да еще просит лично понаблюдать за привычками сына. Такое тщательное дознание удивляет слугу, и он спрашивает: а зачем, дескать, это все нужно, к чему все эти сложности? И Полоний поначалу очень четко отвечает на вопрос, а потом вдруг начинает подозрительно путаться... С чего бы это? Неужели такого опытного царедворца можно так запросто смутить?

Оказывается, можно! Вот только не всегда и не всякому. Король, придворные и прочая подобная публика ни за что не смутят Полония - с ними он всегда начеку, всегда настороже, всегда держит себя в руках, и это хорошо видно хотя бы в его диалогах с Гамлетом. А вот слуга, проверенный старый слуга - другое дело. Да Полонию и в голову не пришло, что тот спросит его о чем-то таком, что автоматически вызовет в голове Полония некоторые... ассоциации, пока еще преждевременные, конечно... но о которых Полоний с некоторых пор не забывает... ни на минуту.

Именно эти мысли чуть было и не выскочили из него. Полонию было нечего опасаться, он был дома, разговаривал с верным слугой, вот и позволил себе несколько внутренне расслабиться - и этого хватило, чтобы Полоний чуть было не проговорился! В результате он так этого испугался, что даже не сразу собрался с мыслями. Так о чем же чуть было не проговорился Полоний?

И зачем вообще понадобилось Полонию просить слугу присмотреть за сыном и что-то там тщательно высмотреть? Разумеется, Полоний дает на это ответ, только этот ответ уж слишком безобидный. Полоний уверяет, что им движет исключительно забота о примерном поведении сына, что если Лаэрта намеренно немножко очернить в разговоре с каким-нибудь его знакомым, то, стало быть, если Лаэрт и впрямь замешан в подобных делишках - например, по части игры, женщин и прочих простительных непотребств, то этот знакомый обязательно вспомнит и подтвердит:

А умысел мой вот в чем -

И думаю, что это способ верный:

Когда его ты очернишь слегка,

Так, словно вещь затаскана немного,

Изволишь видеть,

Твой собеседник, если замечал,

Что юноша, которого ты назвал,

Повинен в вышесказанных проступках,

Наверное, тебе ответит так:

"Милейший", или "друг мой", или "сударь",

Смотря как принято у них в стране

И кто он сам.

И все бы хорошо, но в этот момент в голове Полония мелькает совершенно иное - оно бесконтрольно выскакивает из него, и Полоний вдруг говорит на удивление непонятную фразу:

РЕЙНАЛЬДО: Так точно, господин мой.

ПОЛОНИЙ: И тотчас будет он... он будет... Что это я хотел сказать? Ей-богу, ведь я что-то хотел сказать: на чем я остановился?

"И тотчас будет он... он будет..." - говорит Полоний, и эта фраза явно "не из той оперы", она явно чужда контексту! Это видно невооруженным глазом. Значит, по замыслу Шекспира, она просто обязана привлечь читательское внимание.

"И тотчас будет он... он будет..." - говорит Полоний и, словно спохватившись, словно чему-то внутренне ужаснувшись, так что и не сразу сообразив, как выкрутиться из этого положения, он начинает запинаться, пытаясь замести опасные следы: "Что это я хотел сказать? Ей-богу, ведь я что-то хотел сказать: на чем я остановился?" Слуга ему напоминает: вот, дескать, на чем вы остановились, вот на этой фразе. Ах да! - как бы вспоминает Полоний и начинает рассказывать трепетную сказку про заботливого отца, который только и делает, что переживает за нравственность сыночка.

Так что же это за фраза, из-за которой Полоний так ужасно перепугался?

Недавно я уже высказывала предположение, что он неспроста так торопит Лаэрта с отплытием во Францию. Мне показалось подозрительным, что королю он говорит одно, а сыну другое: там утверждает, что вынужден отпустить Лаэрта чуть ли не со слезами на глазах, а дома едва ли не пинками выпроваживает его. Да уж не королем ли он собирается сделать Лаэрта, в связи с чем и выпроваживает его так поспешно, чтобы репутация сына осталась незапятнанной?!.

Давайте обратим внимание на контекст, которым сопровождается лексический пробел во фразе Полония, на которой он запнулся: "И тотчас будет он... он будет..." Разве это может быть как-то логически увязано с каким-то там всего лишь предполагаемым случайным собеседником, у которого слуга должен был что-то выспросить? Да никоим образом! Эта фраза ни к каким случайным собеседникам не относится - она относится исключительно к Лаэрту. Эту фразу очень легко логически продолжить, закончить. Сделаем это за Полония: "И тотчас будет он... он будет... КОРОЛЕМ"!

Тогда понятно, что и круг знакомых Лаэрта, и его встречи, и все его поведение крайне важно, ведь любая ошибка, незначительная погрешность может стоить ему грядущего трона. А кроме того, этот ненавязчивый, но тщательный досмотр может выявить, не догадался ли кто об этом плане, нет ли за сыном слежки, все ли тихо до нужной поры.

Но неужели Полоний действительно собирается посадить сына на трон? А что если продолжить его фразу как-то иначе? Что если Полоний приберегает трон... для себя? Попробуем продолжить фразу Полония иначе: "И тотчас будет он... он будет... СЫНОМ КОРОЛЯ!.." Опять получается!

И действительно, что-то уж слишком заботливым отцом представлен Полоний в пьесе. Да он ведь только и делает, что навязчиво уверяет всех в своих чрезмерных отцовских чувствах! Может быть, именно потому, что все обстоит с точностью наоборот? Он ведь действительно торгует невинностью дочери - так о какой отцовской любви вообще может идти речь?

Нет, Полоний вовсе не тот милый добродушный дедушка, каким он усиленно хочет казаться. Это холодный расчетливый могущественный царедворец, он опасно хитер и чрезвычайно коварен. Зачем ему стараться ради детей, если он сам вполне может стать королем? И Лаэрт ему здесь только помеха. Вот почему он так торопиться сбыть его во Францию. Ведь расчет Полония может сбыться со дня на день!

А какими, собственно, методами Полоний собирается стать королем? Да, видимо, теми же, какими он действовал и до этого, когда чужими руками убрал отца Гамлета. Полоний очень надеется, что нынешнего короля кто-нибудь убьет, и в самое ближайшее время. Кто? Разумеется, Гамлет. Ведь у него для этого масса причин: Клавдий своим скорым браком оскорбил память Гамлета об отце; удовлетворенно-счастливый вид матери мозолит принцу глаза; дядя надолго преградил Гамлету дорогу к трону. Казалось бы, чего уж больше?

Но вот беда: в пьесе среди действующих лиц нет никого, кто мог бы пособить Гамлету устранить дядю так, чтобы принц при этом не пострадал сам. Убивать короля, не имея своей партии, политической поддержки, означает сразу же быть обвиненным в государственной измене. Вряд ли Полоний всерьез рассчитывал именно на эти причины.

И однако расчет Полония строится именно на Гамлете. Полоний уверен: Гамлет обязательно убьет короля! Вот только вовсе не потому, что Клавдий перебежал принцу дорогу к трону или оскорбил память об отце. Есть еще одна, самая важная причина, о которой знает Полоний. Именно эта причина и должна была, по расчету Полония, жестоко растравить Гамлета на убийство буквально сразу же после того, как Клавдий занял королевское место! Полоний прекрасный психолог - именно в расчете на глубинные человеческие чувства и выстроил он свой замысел.

Но вот прошло уже два месяца, а Клавдий жив. Почему он жив и что делать дальше? Возможно, думает Полоний, Гамлет до сих пор не убил короля потому, что его любит не кто-нибудь, а сама королева, его мать? Может быть, это останавливает принца? Или... что-то еще? Пожалуй. И Полоний даже догадывается что именно. И тогда он решает усугубить ситуацию. Он запрещает Офелии встречаться с принцем и принимать от него письма: пусть Гамлет заподозрит, что у Офелии появился любовник. Уж этот факт ни за что не оставит принца равнодушным.

Но Гамлет... словно и не замечает разрыва с Офелией! Полученный от нее от ворот поворот как будто и вовсе не волнует его.

В это же время Гамлет встречается с Призраком, но Полоний не знает об этом. Кстати, если бы он узнал, какую информацию получил Гамлет от Призрака, он бы сильно задумался: почему даже такой компромат оказался неспособным мгновенно воздействовать на принца?..

Проходит еще какое-то время. Разрыв с Офелией по-прежнему не вызывает в Гамлете никаких чувств. Наконец в один прекрасный день Полоний видит, что Гамлет вдруг начинает вести себя не совсем адекватно. Однако на его отношении к Офелии это опять никоим образом не сказывается, а король по-прежнему жив...

Кстати, вы никогда не задумывались о том, а откуда, собственно, Гамлет узнал о том, что Офелия любовница короля? Но мы еще вернемся к этому. А пока проходит еще два месяца...

*

На минуту вернемся к той фразе Полония, которая выскочила из него в минуту душевной расслабленности: ""И тотчас будет он... он будет...".

В переводе Пастернака эта фраза звучит так: "И вот тогда, тогда-то вот, тогда... Что это я хотел сказать? Клянусь святым причастием, Я что-то хотел сказать. На чем я остановился?"

Меняет ли что-либо в моей версии это небольшое расхождение в переводах? Отнюдь. Потому что и в том и в другом случае сохраняется главное: Полоний запнулся, он чуть было не проговорился! А значит, эту фразу можно смело продолжить и в переводе Пастернака, наполнив ее идентичным смыслом: "И вот тогда, тогда-то вот, тогда... Я СТАНУ КОРОЛЕМ!"

Вот зачем понадобилась Шекспиру эта сцена. Стоило только обратить внимание на одну мало понятную реплику Полония, искусно вплетенную в текст, стоило только не сбросить ее со счетов, не записать в "противоречия автора", как она тут же становится важной уликой, звеном в гармоничной цепи доказательств.

*

Наконец Полоний наказывает слуге передать Лаэрту, чтобы тот не забывал заниматься музыкой; слуга уходит. И тут появляется Офелия. Она приходит с ужасной новостью: Гамлет сошел с ума.

Вернее, для самой Офелии ужас ("О господин мой, как я испугалась!") заключался вовсе не в этом, а в том, что странная выходка Гамлета уж очень похожа на намек не слишком приличного содержания:

ОФЕЛИЯ: Когда я шила, сидя у себя,

Принц Гамлет - в незастегнутом камзоле,

Без шляпы, в неподвязанных чулках,

Испачканных, спадающих до пяток,

Стуча коленями, бледней сорочки

И с видом до того плачевным, словно

Он был из ада выпущен на волю

Вещать об ужасах - вошел ко мне.

ПОЛОНИЙ: От страсти обезумел?

ОФЕЛИЯ: Не скажу,

Но опасаюсь.

Каким бы добрым, заботливым и наивным отцом ни представлялся Полоний, я не верю, что он даже в принципе допускал мысль, что от страсти можно обезуметь. От страсти можно потерять совесть и стыд. А вот обезуметь можно от глубокой душевной раны, от боли, от гнева. Одним словом, от всех тех чрезвычайных эмоций, которые способна породить... ревность.

Да! Именно ревность Гамлета и входит в расчеты Полония. Однако вряд ли сама Офелия знает о них. Ее связь с королем является ее тайной - так ей, во всяком случае, кажется. И она панически боится, что вмешательство Гамлета может ей сильно навредить - одни испорченные отношения с королевой чего стоят! И тогда все, ради чего она и вступила в эту связь, может пойти прахом. Кстати, а для чего она вступила в эту связь?..

Но продолжим повествование. О, этот страшный визит! Эти спущенные, испачканные чулки, этот расхристанный камзол, это отсутствие шляпы - все эти детали, тщательно продуманные Гамлетом, явно намекают на что-то позорное, постыдное - так может выглядеть женщина легкого поведения, которой попользовались в каком-то грязном притоне; отсюда и такой вид. И Офелия это мгновенно понимает, ужаснувшись.

Как наверняка понимает и Полоний. Понимает и... радуется! Весь вид принца говорит о том, что ему наконец-то известно, что Офелия не просто прекратила принимать его, но что у нее есть кто-то другой, с кем она даже позволила себе утратить невинность. Больше того: этот кто-то - король. Да он просто обязан теперь прикончить его при первой возможности!..

Так думает Полоний. Он уверен, что дикая ревность принца вот-вот приведет его к желанной развязке. И ему даже в голову не приходит, что этому может что-то помешать. Да и что может встать на пути у ревности? Что может остановить карающую длань униженного достоинства? Ничего, думает Полоний. Никакая сила не может противостоять скопившемуся яду бессилия и оскорбленного самолюбия. Точно так же, как и никакая сила не смогла устоять против умело разогретой похоти, разоружив королеву запахом сладострастия и возведя на трон умелого сластолюбца.

Полонию и в голову не приходит, что такая сила все-таки есть.

*

Вернемся к Офелии. Поведение принца встревожило ее до крайности - ведь кроме любовной связи с королем у Офелии есть еще одна тайна, о которой пока не знает никто: она беременна! И когда Гамлет пришел в таком виде в ее комнату, это не просто напугало ее - это ее чрезвычайно насторожило! Да так, что каждое движение Гамлета тут же приобретает для Офелии огромный смысл, который она пытается разгадать. Перечитайте ее рассказ и обратите внимание, как чрезвычайно точна Офелия во всем - в последовательности действий принца, в количестве его жестов, в выражении лица, словно каждая секунда фотографически отпечаталась в ней:

Он взял меня за кисть и крепко сжал;

Потом, отпрянув на длину руки,

Другую руку так подняв к бровям,

Стал пристально смотреть в лицо мне, словно

Его рисуя. Долго так стоял он;

И наконец, слегка тряхнув мне руку

И трижды головой кивнув вот так,

Он издал вздох столь скорбный и глубокий,

Как если бы вся грудь его разбилась

И гасла жизнь; он отпустил меня;

И, глядя на меня через плечо,

Казалось, путь свой находил без глаз,

Затем что вышел в дверь без их подмоги,

Стремя их свет все время на меня.

Рассказ слишком впечатляющ, и все-таки Полоний ничем не выдает дочери своих истинных чувств, он прекрасно подыгрывает ей в ее тревоге, искусно вводя смысл происшедшего в нужное ему русло и уверяя, что "здесь точно исступление любви".

Да еще такой любви, уверяет Полоний дочь, "которая себя ж убийством губит". А то и того хлеще, рассуждает Полоний, бывает, такое исступление любви найдет, которая не только себя губит, но и "клонит волю к пагубным поступкам" - словно репетирует Полоний ту самую речь, которая очень скоро может ему пригодиться.

И тут, видимо, припомнив, о какой же - и к кому! - на самом деле любви идет речь, Полоний горестно вздыхает: "Как и любая страсть под небесами, бушующая в естестве".

После чего как бы в психологическом озарении интересуется: "Что, ты была с ним эти дни сурова?" Да, кажется, нет, отвечает Офелия, "но, как вы велели, я отклоняла и записки принца и посещенья".

Этого оказывается достаточно для Полония: "Он и помешался. Жаль, что за ним я не следил усердней". А все недоверие к молодежи виновато, фальшиво сетует Полоний, я-то ведь думал, что для него это все игрушки, что "он тебя замыслил погубить", а оно вон как вышло - совсем от любви голову потерял!

Да, Полоний убежден: его расчет оказался верным, и этот странный визит принца - реакция на известие о потере Офелией невинности. И если эта новость вызвала в нем такое буйство негативных эмоций, думает Полоний, то теперь уж он вряд ли стерпит от короля такую пощечину.

Полоний предлагает немедленно идти к королю и рассказать ему о случившемся, правда, под благовидным предлогом: "Он должен знать; опасней и вредней укрыть любовь, чем объявить о ней".

*

В это время в Эльсинор прибывают Розенкранц и Гильденстерн, товарищи Гамлета еще со школьной скамьи. Под видом заботы о нем король просит их "рассеять скуку принца увеселеньями" и заодно выяснить ненароком причину его душевного расстройства. Поскольку, как уверяет король, "что еще могло бы, коли не смерть отца, его отторгнуть от разуменья самого себя, не ведаю".

Но зачем король говорит эту фразу? Вернее, зачем это нужно Шекспиру? Без нее ведь вполне можно обойтись, тем самым сделав речь короля более упругой и не утомляя внимания читателей излишествами. Но так ли уж и вправду король не ведает, что могло отторгнуть племянника от разуменья самого себя? И если это так, то в Офелии ли тут дело?...

Розенкранц и Гильденстерн на предложение короля соглашаются и тотчас уходят. Зато приходит Полоний. Он заявляет, что послы в Норвегию благополучно вернулись, и только после этого сообщает, что он "нашел источник умоисступленья принца". Королю не терпится услышать версию Полония. Нет-нет, говорит Полоний, сначала посольство, сначала государевы дела.

Послы, по мнению Полония, приносят хорошую весть: младший Фортинбрас получил от Норвежца "головомойку" за набор войск против Дании, эти войска будут направлены на Польшу, а Фортинбрас поклялся никогда не поднимать на Данию оружия. За что получил деньги и право на поход на Польшу. В связи с чем просьба от него - пропустить его войска через датскую территорию. Король доволен. Все радуются.

Однако странно: Полоний, который не верит клятвам, поскольку слишком хорошо знает им цену и уверен, что клятвы - сводни, вдруг именно в этом случае (а речь идет о безопасности границ!) вполне удовлетворен клятвой и не видит ничего сомнительного в том, чтобы Фортинбрас прошел с войском по территории, на которую еще так недавно открыто и упорно претендовал! Как же так?

И тем не менее тому действительно есть причины. Дело в том, что юный Фортинбрас на самом деле умеет держать свое слово! На него можно положиться, он настоящий друг, этот двоюродный брат Гамлета. Именно этот вывод очень нужен Шекспиру, чтобы, удивившись такой неожиданной беспечности Полония по части клятв, мы догадались однажды о некоторых обстоятельствах... И мы о них догадаемся. В нужное время.

Послы уходят. Настало время поговорить о Гамлете. Король с нетерпением ждет. И тут с Полонием что-то случается - он вдруг начинает молоть чепуху не хуже принца:

Светлейшие монархи, излагать,

Что есть величество и что есть долг,

Зачем день - день, ночь - ночь и время - время,

То было б расточать ночь, день и время.

И так как краткость есть душа ума,

А многословье - бренные прикрасы,

Я буду краток. Принц, ваш сын, безумен:

Безумен, ибо в чем и есть безумье,

Как именно не в том, чтоб быть безумным?

Но это пусть.

Королева, терпеливо выслушав этот поток оглашенного сознания, все-таки не выдерживает: "Поменьше бы искусства" - замечает она. Однако монарший призыв становится для Полония всего лишь очередным предлогом для очередного нелепого умствования. Полоний явно не в силах так просто остановить свое внезапно открывшееся словесное недержание, и, еще немного попоясничав ("У меня есть дочь - есть, потому что эта дочь моя"), он наконец переходит к делу. И, уверяя, что сей предмет дала ему дочь из послушанья, демонстрирует некое письмо, якобы написанное Гамлетом Офелии.

Однако Офелия ничего не говорила про письмо! Больше того: Офелия уже давно не принимает от него писем - по приказу того же Полония. И в недавнем разговоре с отцом сама подтверждает это: "...как вы велели, я отклоняла и записки принца и посещенья". И вдруг появляется письмо. Из которого становится совершенно ясно, что либо это письмо сочинял не Гамлет, либо принц и вправду не в себе.

Полоний, однако, дочитывает письмо, в том числе и содержащийся в нем глупый стишок и последующий комментарий к нему якобы принца: "О дорогая Офелия, не даются мне эти размеры". Разумеется, все прекрасно знают, что Гамлет великолепно владеет пером. Из чего, видимо, королевская чета должна окончательно увериться, что Гамлет спятил, а мы же с вами должны сделать единственно правильный вывод: письмо поддельное и его сфабриковал... А кто же его сфабриковал-то, на самом деле?

Большинство исследователей уверены, что письмо сочинил сам Полоний, и я с этим согласна. Вот только причину фальсификации толком никто не может объяснить. Лично я усматриваю причину в следующем. Мне показалось подозрительным, что, сильно рискуя с фальшивкой, о самом визите Гамлета в непотребном виде Полоний не говорит ни слова. А ведь, чтобы уверить всех в окончательном помутнении разума принца, рассказа о его визите было бы вполне достаточно. Так почему же вместо этого Полоний сочиняет письмо?

А потому он его сочиняет, что все эти пятна и спущенные чулки являют собой слишком откровенный намек на что-то неприличное. На нечто такое, о чем именно Гамлет, по непременному требованию короля, не имел права даже догадываться, тем более знать! Интимная связь с Офелией держится Клавдием в строжайшем секрете - и прежде всего от Гамлета! И однако этот визит принца, весь его вид говорит о том, что ему про эту связь прекрасно известно... Таким образом, у короля мог сразу же возникнуть очень нехороший вопрос: откуда Гамлет узнал про это, кто и зачем мог сказать ему?!

Действительно, сказать ему об этом не мог никто. А вот осторожно подбросить об этом информацию - мог. И сделать это мог только один человек. Сам Полоний! По его замыслу, известие об интимной близости Офелии с королем должно нанести Гамлету глубочайшую душевную травму, ввергнуть его в состояние, близкое к аффекту. Ведь Гамлет чрезвычайно подвержен страстям - поэтому, подбросив ему информацию, Полоний уверен, что принц впадет в неуправляемый гнев и убьет Клавдия.

Вот только король ни в коем случае не должен догадаться о том, что Гамлету стали известны подробности этого романа. Иначе он сразу поймет, чем ему это грозит, и предпримет необходимые меры. А кроме того, мгновенно смекнет и о том, каким образом Гамлет узнал про его шашни с Офелией.

Вот почему рассказать королю правду про неприличный визит Гамлета - дело для Полония совершенно невозможное. И однако же время не ждет! Гамлет взбешен - значит, надо заранее представить общественности грядущие кровавые события как результат помешательства Гамлета на почве ревности. И когда принц наконец-то прикончит Клавдия, все будут уверены, что он сделал это в бреду.

Кстати, в случае чего на помешательство можно будет списать и подозрения принца, что у Офелию якобы роман с королем. Если Полонию это будет нужно, конечно...

Странное же поведение самого Полония, вероятно, призвано продемонстрировать его искреннее смущение в этой щекотливой ситуации, когда ему так неловко говорить о влюбленности высокородного принца в свою дочь, да еще и спятившего по этому поводу. Полоний вообще не только тонкий политик, но и тонкий психолог. А кроме того, и прекрасный актер.

Вопрос: а не проще ли было Полонию изначально сообщить Гамлету, кто убил его отца, и таким образом ускорить желаемое, при этом избежав всех этих рокировок с дочерью?

Ответ: нет, не проще, поскольку могла всплыть роль самого Полония.

*

Итак, Полоний изо всех сил уверяет короля, что это письмо дочь отдала ему "повинуясь", а также "и все его искательства притом, когда, и где, и как оно случилось, пересказала мне".

Король живо интересуется: дескать, а как она их приняла, эти самые искательства? Полоний моментально встает в горделивую позу: "По-вашему, я кто?". И получает от короля заведомый ответ: "Прямой и благородный человек".

И тут речь Полония вдруг самым странным образом начинает содержать все оттенки самоуничижения, что и само по себе удивительно для вельможи такого ранга, а учитывая тот факт, что сама королева вполне даже видела Офелию в невестках, речь Полония и вовсе становится странной.

Да какого же мненья были бы вы обо мне, с пафосом вопрошает Полоний, если бы я "видел эту страсть в полете" и при этом "праздно эту созерцал любовь"? И с тем же пафосом и самоуничижением продолжает:

Нет, я взялся круто

И так моей девице заявил:

"Принц Гамлет - принц, он вне твоей звезды;

Пусть этого не будет"; и велел ей

Замкнуться от дальнейших посещений,

Не принимать послов, не брать подарков.

Нет, не будет Полоний унижать себя задаром. Он старается не просто так. В этот момент он, демонстрируя свою безграничную лояльность, заранее внушает своим слушателям мысль, что ни о каком троне он и не помышляет, что он знает свое место и вполне им доволен. Ведь он "прямой и благородный человек"! Так пусть же эта ложь хорошенько засядет в их глупых королевских головах.

В итоге, утверждает Полоний, отвергнутый принц "впал в скорбь и грусть, потом в недоеданье, потом в бессонницу, потом в бессилье, потом в рассеянность и, шаг за шагом, - в безумие, в котором ныне бредит, всех нас печаля".

Что ж, версия достаточно убедительная. И все-таки король сомневается. "По-вашему, он прав?" - спрашивает он королеву. И получает утвердительно-задумчивый ответ: "Весьма возможно".

Однако и после этого сомнения не оставляют короля. Как бы нам это все проверить? - спрашивает он. Очень просто, отвечает Полоний, у которого, как выясняется, вполне готов план и на этот случай: "Вы знаете, он иногда часами гуляет здесь по галерее". Полоний предлагает направить к принцу Офелию, а он и король спрячутся за ковер подслушать: "...если он ее не любит и не от этого сошел с ума, то место мне не при делах правленья, а у телег, на мызе".

В этот момент в галерее, словно в подтверждение сказанного, появляется Гамлет с книжкой в руках. От спущенных чулок и пятен нет и следа! Видимо, присутствие королевской четы Полоний находит преждевременным - мало ли какой еще фортель выкинет Гамлет, - и Полоний просит всех удалится. Что все и делают.

Тут-то и происходит многозначительный диалог между Гамлетом и Полонием, во время которого посредством все тех же намеков Гамлет называет Полония торговцем дочерью: "вы - торговец рыбой" ("рыбный торговец" - сленговое выражение, означающее сутенера, по замечанию А.Баркова). А вдобавок намекает то ли на интимную связь Офелии с королем, то ли и вовсе на ее беременность (что еще хуже), причем на беременность опять же от короля (королей часто сравнивали с солнцем):

ГАМЛЕТ: Ибо если солнце плодит червей в дохлом псе, - божество, лобзающее падаль... Есть у вас дочь?

ПОЛОНИЙ: Есть, принц.

ГАМЛЕТ: Не давайте ей гулять на солнце: всякий плод - благословение; но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, берегитесь.

Полоний, естественно, делает вид, что ничего не понимает, а сам бросает в сторону значимую фразу (на реплику принца о торговце рыбой): "Он далеко зашел!".

Однако намеки принца продолжаются. Гамлет в свое удовольствие что-то болтает по слабые поджилки стариков, про "несносных старых дураков"... Наконец Полонию все это порядком надоедает. Тут весьма кстати появляются Розенкранц и Гильденстерн, и Полоний благополучно уходит.

Гамлет учиняет краткий допрос своим школьным друзьям и даже подсовывает им нехитрый психологический трюк: "За вами посылали; в ваших взорах есть нечто вроде признания, и ваша совесть недостаточно искусна, чтобы это скрасить. Я знаю, добрые король и королева за вами посылали".

После недолгих колебаний друзья сознаются: дескать, да, действительно посылали. Попутно в ходе разговора выясняется, что вслед за ними в Эльсинор - по стечению обстоятельств - направляются актеры, столичные трагики, которым Гамлет, разумеется, будет рад.

Гамлет реагирует на эту новость весьма живо. Следует история про неких юных мальчиков, детей, которые сейчас "в моде и так честят простой театр", что "многие шпагоносцы побаиваются гусиных перьев и едва осмеливаются ходить туда". Гамлет проявляет к разговору большой интерес, и, в общем, читать все это весьма увлекательно.

А тут и трубы возвещают о приезде актеров! И даже Полоний возвращается сообщить об этом. При этом он выказывает себя отменным знатоком театра, хотя речь его вдруг начинает больше соответствовать уличному зазывале, а не эстету-царедворцу - возможно, это сделано Шекспиром в пару к подложному письму, чтобы читатель догадался, кто его автор.

Вот этот образчик его неожиданной речи: "Лучшие актеры в мире для представлений трагических, комических, исторических, пасторальных, пасторально-комических, историко-пасторальных, трагико-исторических, трагико-комико-историко-пасторальных, для неопределенных сцен и неограниченных поэм; у них и Сенека, не слишком тяжел и Плавт не слишком легок. Для писаных ролей и для свободных - это единственные люди".

На что тут же получает еще один намек Гамлета: "О Иеффай, судия израильский, какое у тебя было сокровище!" <По библейскому преданию, Иеффай принес свою дочь в жертву.> Но Полоний выдерживает и тут: "Какое у него было сокровище, принц?" - невинно спрашивает он. Следует легкое препирательство по поводу Иеффая, заканчивающееся очередным намеком Гамлета.

Вообще непрекращающийся поток все более и более оскорбительных намеков в сторону Полония и Офелии начинает походить на неприкрытый шантаж. Приверженцы стандартного прочтения пьесы уверяют, что такое поведение принца обусловлено тем, что Гамлет, оскорбленный изменой Офелии, хочет изо всех сил уязвить Полония, унизить его как отца. Однако некоторые обстоятельства в пьесе, так и не попавшие в поле внимания ни одного исследователя, в корне меняют представление на этот счет.

Но мы остановились на том, что тягостное положение Полония, порядком притомившегося от нескончаемой серии всех этих намеков, вроде бы спасают появившиеся актеры. Принц тепло с ними здоровается. Тут Полоний наверняка с облегчением вздыхает. Но, как выясняется, совершенно напрасно: Гамлет просит актеров прочитать что-нибудь эдакое. Что-нибудь страстное и об убийстве, пожалуйста. И даже начинает читать сам. Для чего же он это делает?

Понятно, что Гамлет не может не догадываться, что убийство его отца не обошлось без сторонней поддержки - и монолог про убийство Пирром Приама вполне мог содержать намек не только на само убийство, но и на участие в этой истории Полония. Да, но зачем Гамлету это надо - чуть ли не открыто сообщать своим врагам, что он осведомлен об их темных делишках?

Литературоведы утверждают, что подобное поведение принца есть не что иное, как часть его плана по выведению короля на чистую воду. Я с этим согласна, однако это не отвечает на основной вопрос: почему Гамлет так рискует, откровенно намекая Полонию на обстоятельства смерти своего отца? Почему он так неосторожен?

Мне кажется, дело в том, что интрижка короля с Офелией действительно чрезвычайно больно ударила принца, и когда в замок приехали актеры, это подхлестнуло его к идее о представлении и заставило мгновенно принять решение.

Все наслоилось, смешалось в его душе - мысль о возмездии оказалась настолько яростно подогретой историей про королевские шашни, что буквально прожгла ему мозг. Подробности интимной жизни Офелии сделали то, чего не смог сделать рассказ Призрака: Гамлет действительно уверен, что вот теперь-то он готов, что теперь-то он и правда убьет короля - убьет сразу же после спектакля!

И как человек прямодушный, глубоко презирающий закулисные махинации, он и дает это понять - он действует так исходя из своей натуры. И ему все равно, что такая информация может обернуться против него - ведь он не собирается никого ею шантажировать, то есть приобретать выгоду за счет нее. Он даже не собирается спасать свою жизнь. Он не нуждается в хитрости. Он готов к любому исходу.

Однако, как бы там ни было, Полоний прекрасно владеет собой - ни один намек на убийство не достигает цели. Даже на личные оскорбительные выходки принца он реагирует с блестящей выдержкой. Оно и понятно: подобное поведение принца прогнозировалось Полонием, он к этому готов, и чем более распаляется принц, тем лучше для Полония.

Наконец, Гамлет остается один. Он горько упрекает себя в медлительности, вернее в полном бездействии, называет себя всякими бранными словами ("дрянь", "жалкий раб", "дурень") после чего неожиданно признается, что у него "и печень голубиная - нет желчи, чтоб огорчаться злом; не то давно скормил бы я всем коршунам небес труп негодяя".

К слову, это признание Гамлет делает на фоне, так сказать, усугубленного позора: мало того что дядя убил его отца, коварно завладел троном и женился на ничего не подозревающей Гертруде, так он еще и нагло ей изменяет в свое удовольствие.

Итак, Гамлет пытается честно распалить себя уничижительными характеристиками, искренне старается вызвать в себе ненависть к королю ("хищник и подлец! Блудливый, вероломный, злой подлец!"). Но ненависть... не приходит. Он с тоской награждает себя вот такими эпитетами:

Ну и осел же я! Как это славно,

Что я, сын умерщвленного отца,

Влекомый к мести небом и геенной,

Как шлюха, отвожу словами душу

И упражняюсь в ругани, как баба,

Как судомойка!

Но и это не помогает. Ненависти как не было, так и нет. Неужели у него и впрямь голубиная печень? Он горько укоряет себя, однако это похоже на правду: прошло уже два месяца со дня встречи с Призраком, а месть и ныне там. Такое впечатление, что Гамлет и вовсе теперь более всего озабочен интимной жизнью Офелии, чем собственной - нешуточной! - клятвой. Такое впечатление, что только ее роман с королем и есть единственная причина очередной попытки Гамлета заставить себя действовать радикальней.

В итоге укоры совести дают результат, и он даже уверяет себя, что ожидаемая завтра вечером пьеса "по образцу отцовой смерти" теперь уж точно принудит его к последнему шагу:

... Послежу за дядей -

Возьмет ли за живое. Если да,

Я знаю, как мне быть.

Однако не успевает он это произнести, как что-то вновь случается в его душе, и он мгновенно изыскивает еще одну лазейку для очередного бездействия:

Дух, представший мне,

Быть может, был и дьявол; дьявол властен

Облечься в милый образ; и возможно,

Что, так как я расслаблен и печален, -

А над такой душой он очень мощен, -

Меня он в гибель вводит.

Из чего тут же следует малодушный вывод: "Мне нужна верней опора". Что же это такое! Не прошло и часа, а уж предполагаемая реакция короля больше никак не устраивает Гамлета в качестве побудительного мотива ("Зрелище - петля, чтоб заарканить совесть короля"). Такое впечатление, что Гамлет изо всех сил пытается быть честным по отношению к призраку, но все напрасно. Он буквально не в силах поднять руку на короля. Как будто некая сила непреодолимой мощи сковывает его.

И это действительно так...

*

На следующий день - решающий в пьесе! - король в присутствии Гертруды, Полония и Офелии учиняет Розенкранцу и Гильденстерну тщательный расспрос. Постановка его вопросов довольно откровенна, особенно учитывая присутствие Офелии: "И вам не удается разузнать, зачем он распаляет эту смуту, терзающую дни его покоя таким тревожным и опасным бредом?" Нет, отвечают Розенкранц и Гильденстерн, не можем, поскольку принц "сказать не хочет ни за что".

Ну и ладно. С тем они и уходят, а заодно уходит и Гертруда, ибо настало время привести в исполнение план Полония: Офелия при тайных свидетелях должна встретиться с принцем в галерее.

На прощанье Гетруда желает Офелии, чтобы ее "милый образ" оказался "счастливою причиной его безумств" и чтобы ее "добродетель на прежний путь могла его наставить, честь принеся обоим". На что беременная от короля Офелия со всей искренностью восклицает: "Если б так!"

Полоний советует Офелии взять в руки книгу и прогуливаться в уединенье "под предлогом чтенья". Ну, и поскольку тут остались все свои, спокойно рассуждает вслух:

<...> В этом все мы грешны, -

Доказано, что набожным лицом

И постным видом мы и черта можем

Обсахарить.

Король от таких слов внутренне вздрагивает ("Ах, это слишком верно! Как больно мне по совести хлестнул он!"). Однако Гамлет уже на подходе. Король и Полоний прячутся.

В этот момент Гамлет ведет знаменитый внутренний монолог ("Быть или не быть..."). Это рассуждение о смерти, о страхе перед ней и о причинах, его порождающих, о промедлении, о том, что длительные раздумья умерщвляют наши замыслы, превращая нас в трусов.

Этот монолог не случаен. Возможная скорая смерть короля и в результате вполне предсказуемая собственная гибель определяют сейчас его глубоко печальный тон. Гамлет прекрасно понимает, чем могут ему грозить последствия от назначенного на вечер спектакля - тюрьмой или смертью. Теперь Гамлет может это предотвратить действительно только одним - свершившейся местью. При условии, что месть опередит карающую руку короля. Но, как ни странно, вовсе не это заботит его сейчас больше всего. Необходимое убийство короля - вот настоящая причина его мучительного внутреннего состояния. Скорая смерть короля вводит Гамлета едва ли не в стрессовое состояние. Почему?

Наконец он замечает Офелию. Внутренняя серьезность Гамлета тут же сменяется насмешливой маской. Однако Офелия не поддается на сарказм, она явно следует полученным инструкциям:

Принц, у меня от вас подарки есть;

Я вам давно их возвратить хотела;

Примите их, я вас прошу.

Гамлета, отлично (и не случайно!) осведомленного об интимной жизни Офелии, наверняка чрезвычайно разозлил этот откровенный выпад, вернее причина, его вызвавшая. Он тут же напускает на себя высокомерно-снисходительный вид: "Да полно, вы ошиблись. Я в жизни ничего вам не дарил". Однако Офелия настаивает: "Нет, принц мой, вы дарили; и слова, дышавшие так сладко, что вдвойне был ценен дар, - их аромат исчез".

Офелия даже не догадывается, какую душевную травму она наносит сейчас Гамлету не только смыслом своих слов, но и одним своим видом! И вовсе не потому, что угасшее чувство к ней вдруг вспыхнуло в Гамлете с новой силой, как это часто бывает, стоит только появиться сопернику.

Маска суровой невинности, которую в разговоре с принцем напускает на себя Офелия, чрезмерно раздражает Гамлета, но отнюдь не потому, что эта маска не соответствует действительности. На невинность Офелии ему по большому счету глубоко наплевать. Ему все равно, что она утратила девственность. Но вот с кем она ее утратила - ему далеко не все равно.

А кроме того, какую бы добродетель и строгость она ни изображала сейчас, невольный отпечаток сытой сладострастности никогда невозможно скрыть от того, кто знает о ней. Офелия довольна - и этого Гамлет уже совершенно не может видеть.

"Ха-ха! Вы добродетельны?" - с издевкой интересуется принц.

"Мой принц?" - то ли осторожно возмущается, то ли делает непонимающий вид Офелия.

Я не буду пересказывать весь диалог - он интересен, он трагичен, он полон жестокой ревности и горечи Гамлета. Здесь очень любопытна характеристика, которой он себя наделяет, хотя в некоторых местах Гамлет явно себя оговаривает - горестная совесть и стыд заставляют его быть слишком пристрастным к себе. Но в любом случае это значимый текст, авторский ключ к пониманию Гамлета, его личности и его поступков:

"Уйди в монастырь; к чему тебе плодить грешников? Сам я скорее честен; и все же я мог бы обвинить себя в таких вещах, что лучше бы моя мать не родила меня на свет; я очень горд, мстителен, честолюбив; к моим услугам столько прегрешений, что мне не хватает мыслей, чтобы о них подумать, воображения, чтобы придать им облик, и времени, чтобы их совершить. К чему таким молодцам, как я, пресмыкаться между небом и землей? Все мы - отпетые плуты, никому из нас не верь. Ступай в монастырь. Где ваш отец?"

Какой неожиданный вопрос! Офелия моментально пугается: ведь ее отец стоит сейчас где-то поблизости, за занавеской, вместе с королем, внимательно подслушивая разговор. Ах, неужели Гамлет догадался об этом?! И Офелия со всей убедительностью произносит: "Дома, милорд".

Видимо, Гамлет действительно догадался. Уж слишком непривычно держит себя Офелия. А кроме того, Гамлет скорее всего успел поразмыслить над тем, почему секрет Офелии так легко им обнаружен и почему, кроме него, об этом никто до сих пор не знает? Ведь Гамлет, хотя и подвержен эмоциональным вспышкам, способен быть и блестящим аналитиком - например, он сразу догадался, зачем тут Розенкранц и Гильденстерн, а его вопросы о Призраке наиболее ярко демонстрируют его способность к мгновенной оценке.

Так что, несколько успокоившись и поразмышляв на эту тему, принц вполне мог прийти к выводу, что это не слишком похоже на сплетни, что сплетни имеют совершенно другую тенденцию, у них иной механизм, и они никогда не начинаются с тех, на кого могут оказать наиболее болезненное воздействие. А если это так, то значит, кто-то хочет... стравить его с королем! И даже понятно кто и зачем... И Гамлет это прекрасно разгадал. Вот почему он так разговаривает с Полонием - вот откуда резкость и грубость в намеках и сам их шквал. Вот почему Гамлет вообще позволяет их себе.

"Надо запирать за ним покрепче, чтобы он разыгрывал дурака только с домашними. Прощай", - говорит Гамлет. О, помоги ему, всеблагое небо! - восклицает Офелия, снова напуганная последней фразой принца.

Этого восклицания оказывается достаточно, чтобы Гамлет снова остановился: "Если ты выйдешь замуж, то вот какое проклятие я тебе дам в приданое: будь ты целомудренна, как лед, чиста, как снег, ты не избегнешь клеветы. Уходи в монастырь; прощай".

Почему Гамлет говорит здесь о клевете? Будь ты целомудренна, как лед, ты не избегнешь клеветы... потому что твой отец все равно использует тебя, когда ему будет надо!

Похоже, у нас не остается сомнений, что Гамлет действительно догадался о том, что информация об интимной жизни Офелии - дело рук Полония.

И, однако, от обжигающей мысли о том, что Офелия действительно спит с королем, Гамлет снова моментально заводится: "Слышал я и про ваше малевание, вполне достаточно; бог дал вам одно лицо, а вы себе делаете другое; вы приплясываете, вы припрыгиваете, и щебечете, и даете прозвища божьим созданиям, и хотите, чтоб ваше беспутство принимали за неведение. Нет, с меня довольно; это свело меня с ума. Я говорю, у нас не будет больше браков; те, кто уже в браке, все, кроме одного, будут жить; прочие останутся как они есть. В монастырь".

Какие значимые фразы! "Те, кто уже в браке, все, кроме одного, будут жить..." - о ком это? Да, конечно, о короле! - думает король, стоя за ковром. "Вы ... хотите, чтоб ваше беспутство принимали за неведение" - а это к кому относится? Ну да, размышляет король, похоже, речь идет о беспутстве Офелии, и все-таки... И все-таки король точно знает: к Офелии это относится меньше всего! Вовсе не ее беспутство мучает Гамлета, заставляя его глубоко страдать.

И король, внимательно вслушивающийся сейчас в слова Гамлета, знает это намного лучше других...


ЧАСТЬ 2

Что ж, пришло время дать объяснения. Начнем с любви.

Да, некогда Гамлет ухаживал за Офелией. Из чего почти все исследователи делают одинаковый вывод: Гамлет любит Офелию, а Офелия Гамлета. Но вот однажды, в тот день, когда Гамлет узнал о Призраке и собирался ночью встретиться с ним, Офелия получила от Полония приказ отказать принцу в визитах и прекратить принимать от него письма. Офелия, ни разу не возразив, спокойно согласилась и также спокойно начала исполнять волю отца. Любила ли она Гамлета?..

С тех пор прошло два месяца (Офелия скажет об этом нынешним вечером, на представлении). Однако ни о каких попытках Гамлета возобновить прервавшиеся ухаживания в пьесе нет ни слова - Гамлет словно и не замечает этого! Более того: несмотря на прекратившиеся визиты и возврат писем между ними вполне спокойные отношения, ситуация никак не провоцируется и никого не задевает - это подтверждает диалог Полония и дочери в тот день, когда она рассказывает отцу о странном визите принца:

ПОЛОНИЙ: ...Что, ты была с ним эти дни сурова?

ОФЕЛИЯ: Нет, господин мой, но, как вы велели,

Я отклоняла и записки принца

И посещенья.

Но если Гамлет любит Офелию, то разве ее нежелание с ним больше видеться, вплоть до возврата писем, не должны были его взволновать? Разве в таком случае он не должен был попытаться выяснить, что случилось? Однако ничего подобного не происходит.

Кстати о письмах. Судя по реплике Офелии, несмотря на возврат писем, он все-таки продолжал их ей посылать. Может быть, для того он их и продолжал писать, что пытался что-то выяснить через них? Да, так можно подумать. И все-таки это будет неправильный вывод. Потому что, исходя все из той же реплики Офелии, они периодически случайно встречались с Гамлетом (да и не могли не встречаться, ведь они живут в одном дворце) - и при этих случайных встречах она "не была с ним эти дни сурова"!

Но если сурова с ним она не была, а письма тем не менее возвращает и личные визиты Гамлета отклоняет, то почему бы Гамлету не удивляется такому несоответствию? А он между тем совершенно не удивляется. Почему же он этого не делает? Да потому, что он совершенно не любит Офелию! И как был ни старался Полоний уверить, что причина Гамлетова исступления в любви к его дочери, король, подслушавший их последний разговор (на котором мы с вами и остановились) и как никто другой знающий истинные обстоятельства страданий принца, сделает тот же самый вывод:

Любовь? Не к ней его мечты стремятся.

И речь его, хоть в ней и мало строя,

Была не бредом. У него в душе

Уныние высиживает что-то;

Нет, принц и близко не испытывает к Офелии нежных чувств. Скорее всего он слегка поволочился за ней, но, получив вежливый отказ и не испытав особого желания добиваться своего дальше, просто забыл о ней. Ухаживания Гамлета за Офелией поверхностны, декоративны и не представляют для него никакого существенного интереса.

Да он и не способен сейчас ни на какие глубокие чувства! Потому что с тех самых пор, как Клавдий оказался в королевской спальне, Гамлет испытывает совсем другие эмоции: гнев, унижение, боль и... Кстати, а когда же именно Гамлет начал свои ленивые ухаживания за девушкой?

Я могу смело предположить, что ухаживания Гамлета за Офелией последовали спустя буквально несколько дней после того, как ему стало доподлинно известно, что Клавдий стал похаживать в спальню Гертруды. А открыто похаживать туда Клавдий начал не ранее, чем спустя все те же несколько дней после убийства брата.

*

Итак, Гамлет нехотя ухаживает за Офелией, при этом он мрачен, угрюм, в лучшем случае печален - в общем, на удивление не весел. И с готовностью объясняет всем, что причина подобного самочувствия кроется в смерти отца и скором замужестве матери, грубо поправшем память о первом муже. Все ему верят и сочувствуют. А Гамлет меж тем начинает поговаривать о самоубийстве... Так проходит почти два месяца.

Странно, не правда ли? Ведь уже почти два месяца прошло с того момента, когда Гамлет потерял отца, а его мать получила официального любовника! Да, возможно, на особо чувствительных натур подобные обстоятельства и могли бы оказать определенное стрессовое воздействие, влекущее за собой суицид. Но тогда он последовал бы немедленно или в самые ближайшие дни. А за такое количество времени - почти два месяца! - тяжкие эмоции никоим образом не сгущаются (если не говорить о психических заболеваниях), а напротив - рассеиваются. Происходит привыкание к новым обстоятельствам. Мысль о суициде, сама ее побудительная причина исчезает. Однако у Гамлета она только-только появилась...

Значит, вокруг него происходит нечто такое, что ввергает его в стресс постоянный, бросает его по эмоциональной шкале - от тяжелейшего разочарования до буйных надежд и наоборот, от чего действительно можно впасть в депрессию.

Вот только, повторяю, к старому и локальному стрессу - смерти отца и замужеству матери - это имеет отнюдь не прямое отношение. Хотя и самое непосредственное.

Так вот, проходит почти два месяца. И однажды к нему вдруг подходит Горацио. Тот самый, который почему-то не хотел замечать Гамлета прежде и которого сам принц так же упорно не замечал. Который приехал в Эльсинор на похороны отца своего друга по университету, но даже не подошел к нему на похоронах! Вспомним также, что Гамлет и сам ничуть не удивляется странному поведению Горацио, наоборот - продолжает называть его своим другом и даже награждает его весьма теплой характеристикой.

Как же так? Что это - неужто и впрямь "досадное противоречие", снижающее художественные достоинства пьесы, как сказал уж не помню кто? Или все-таки в этом странном поведении героев кроется вполне определенный смысл?

Давайте откроем финал пьесы и с изумлением обнаружим, как Горацио на полном серьезе объявляет умирающему Гамлету, что он тоже покончит с собой, однако Гамлет просит его не делать этого:

ГАМЛЕТ: ... Горацио, я гибну;

Ты жив; поведай правду обо мне

Неутоленным.

ГОРАЦИО: Этому не быть;

Я римлянин, но датчанин душою;

Есть влага в кубке.

ГАМЛЕТ: Если ты мужчина,

Дай кубок мне; оставь; дай, я хочу.

В переводе Пастернака имеется некоторое разночтение этой сцены ("Я не датчанин - римлянин скорей. Здесь яд остался"), но оно незначительно, поскольку относится к условному определению себя Горацио. В том и в другом варианте сообщается главное: Горацио хочет умереть вслед за Гамлетом, поскольку он хоть и римлянин по рождению, но зато датчанин по духу (пер. Лозинского), либо он хоть и датчанин по рождению, но зато римлянин в душе (пер. Пастернака).

При желании вы можете проштудировать первоисточник на этот предмет, но лично я даже не собираюсь апеллировать к нему - повторяю, моя версия настолько универсальна, что выдерживает любой профессиональный перевод, поскольку строится на психологической подоплеке происходящего, на его эмоциональной основе. Таким образом, будь Горацио в душе римлянином, или датчанином, или китайцем, или украинцем, это совершенно неважно, главное здесь - он хочет умереть вслед за Гамлетом.

Разумеется, это странное желание Горацио покончить с собой, раз уж Гамлету осталось недолго, не только меня навело на мысль, что между ними существовали интимные отношения. Подобные предположения высказывались и раньше.

Кстати, только нежной дружбой я могу объяснить на удивление спокойную реакцию Горацио в те отнюдь не редкие моменты, когда Гамлету приходит охота позлословить насчет короля - отца Горацио. Более того: Горацио во время представления охотно принимает участие в слежке за королем, а потом не менее охотно делится с Гамлетом впечатлениями. Вот только, увы, факт интимной дружбы никак не объясняет, почему все-таки почти два месяца они упорно не замечали друг друга.

Я могу предположить, что интимные отношения между ними существовали давно - допустим, они начались еще в их бытность студентами в Виттенберге. Потом Гамлет возвращается в Данию. Проходят годы... У Гамлета умирает отец, его дядя тут же становится официальным любовником королевы, а сам Гамлет начинает интрижку с Офелией. Эта интрижка не скрывается, более того - она нарочита, выставлена напоказ, так что все о ней прекрасно оповещены.

Далее все могло бы выглядеть следующим образом. Приезжает Горацио, и между бывшими любовниками вновь завязываются отношения, что никак не вредит интрижке с Офелией. Гамлет просит Горацио не афишировать их нежную дружбу. Поскольку подобные нетрадиционные чувства рассматривались тогдашним законодательством как серьезное преступление, караемое смертью. В результате во избежание кривотолков оба усиленно делают вид, что равнодушны друг к другу до такой степени, что не видят друг друга в упор. До тех пор, пока обстоятельства не позволят им "официально" предстать друг перед другом (как в случае с Призраком).

Могло такое быть? Вполне. Однако данный вариант никак не объясняет, почему все-таки Горацио не подошел к Гамлету на похоронах - а ведь случай более чем значительный! Это первый вопрос.

И вот вопрос второй: почему после встречи с Призраком их внешние отношения столь кардинально меняются - перестают быть для окружающих тайной за семью печатями?..

*

Но вернемся к повествованию. Итак, все шло как шло. То нервное потрясение, которое Гамлет пережил в связи с раскрывшимися обстоятельствами гибели его отца, потихоньку сходит на нет, а сам принц - следуя своему плану, столь неожиданно пришедшему ему в голову буквально спустя десяток минут после ухода Призрака, - помаленьку делает вид, что он не в себе.

Как вдруг Гамлет узнает жуткую новость: Офелия - эта ненужная ему Офелия, разрыв с которой прошел на изумление безболезненно, - любовница короля!

Это известие настолько травмирует его, что он не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Поведение Гамлета вновь кардинально меняется.

Кстати, если бы Полоний знал, что еще два месяца тому назад у Гамлета появился самостоятельный и очень даже прекрасный повод прикончить короля, вряд ли бы он стал торговать своей дочерью.

А если бы после этого Полоний еще дал бы себе труд проанализировать тот факт, что повод есть, время идет, а Клавдий все жив, то он и вовсе наверняка бы пришел к единственно правильному выводу, который сделала я: никакой праведный гнев, никакая самая страшная ревность в мире не в силах заставить Гамлета совершить возмездие.

Потому что Гамлет - несчастный Гамлет, истерзанный болью и ревностью до того, что очень скоро действительно окажется на грани реального помешательства - находится весь во власти некой силы, намного более могущественной, чем ревность и гнев...

Далее события этого дня вкратце разворачиваются так. Гамлет врывается к Офелии в непотребном виде. Перепуганная дочь срочно бежит к отцу. Обрадованный отец мгновенно сочиняет письмо от имени принца и спустя недолгое время доводит нужные ему сведения до короля и королевы.

В это время достаточно остывший от гнева Гамлет идет гулять с книжкой по галерее. Полоний останавливает его, и принц - видимо, успевший-таки прийти к выводу, что Полоний явно благословил дочернюю потерю невинности, - обрушивает на него массу ядовитых намеков. И Полоний все терпеливейшим образом сносит, даже не поинтересовавшись хотя бы из любопытства, а что, собственно, такое непонятное Гамлет имеет в виду.

После этого происходит еще несколько встреч с Полонием, и все они заканчиваются совершенно одинаково: Гамлет намекает и хамит - Полоний с невероятной наивностью этого не замечает. Такое удивительное терпение Полония заставляет Гамлета еще раз хорошенько проанализировать ситуацию...

Тут приезжают Розенкранц и Гильденстерн. Следом приезжают актеры. И на завтрашний вечер назначается представление.

А на следующий день как раз и происходит та самая встреча Офелии с Гамлетом, на которой мы с вами остановились. И сейчас мы с вами остановимся на этом еще раз.

*

Со дня непотребного визита принца, так перепугавшего девушку, проходят сутки. За эти сутки Гамлет только и делает, что изводит Полония и Офелию грязными намеками, доходя временами до прямых оскорблений и едва ли не шантажа.

На этом пункте исследователи любят дружно удивляться, почему это, дескать, Офелия не влепит принцу пощечину? На самом деле тут все просто: да потому и не влепит, что боится! Это ведь только Полоний радостно потирает руки, что его информация дала столь замечательные плоды. Потому что Полоний не просто торгует дочерью, как верно подметил Барков, но еще и подставляет ее, а при случае и вовсе готов принести ее в жертву - как пешку в своей великой игре.

Почему Офелия примчалась к отцу сразу же после ужасного визита Гамлета? Да потому, что она ждала от Полония помощи! Ведь он сам исподволь подталкивал ее в постель к королю, вскользь расписывая, какие выгоды Офелия может извлечь из этой связи, как может упрочиться ее влияние при дворе, и даже более того - что при определенных обстоятельствах она может занять место королевы! Именно последний пункт и прельстил Офелию - это понятно из ее песенок и значения цветов, которые она дает Гертруде.

Однако при этом Полоний ни словом не упомянул дочери, что все это нужно ему только для одного: разжечь ревность принца, умело довести его до исступления, чтобы Гамлет в приступе неуправляемой ярости (а он подвержен страстям) поднял на короля меч, который наконец-то уничтожит его, тем самым одним махом убрав две последние преграды на пути Полония к трону: еще один король будет мертв, а единственный наследник объявлен умалишенным или уличен в государственной измене и казнен!

И вот Офелия бежит к отцу. И он... как будто бы понимает Офелию! Он как будто бы тоже встревожен и даже торопится все рассказать королю - ну, а кому же и рассказывать, как не могущественному любовнику дочери!

Вот только о подложном письме Офелия совершенно не в курсе. Но зато она видит: отец и король предпринимают какие-то шаги по спасению ее репутации, а значит, и ее самой! И, спасая себя, она с готовностью соглашается участвовать в подстроенной встрече с Гамлетом и абсолютно спокойно относится к тому, что два шпиона будут подслушивать их разговор.

Кстати, по той легкости, с которой Офелия стала любовницей короля, можно сделать вывод, что ухаживания Гамлета она принимала тоже не просто так - ведь он был ближайшим к трону.

Да и моральный аспект участия Офелии в этой грязной шпионской истории тоже не оставляет сомнений. Почему Офелия, если она и правда так любит Гамлета, как уверяют некоторые исследователи, так запросто соглашается принять участие в этих шпионских играх? Как-то это все-таки недостойно не только для любящей, но и для элементарно уважающей себя дамы.

Но Офелии не до Гамлета. Ей совершенно наплевать, чего будут стоить принцу эти заковерные подслушивания. И когда при ней отец и король будут обсуждать принца и Полоний предложит упрятать Гамлета в тюрьму, Офелия воспримет это абсолютно спокойно, и даже с облегчением. Ведь, таким образом, он не сможет погубить ее репутацию и помешать ей получить обещанное место Гертруды. Кстати говоря, вполне здоровой женщины, вовсе не собирающейся добровольно его покидать. И вряд ли Офелия настолько наивна, чтобы не понимать, каким же это образом ей может достаться половина королевского трона.

Но сейчас она боится, и не мудрено: если кто-то догадается об истинной подоплеке ее интрижки с королем, ей сильно не поздоровится. Вот почему она до такой степени испугана приходом Гамлета, что покорно сносит все его выходки - все его грубости и пошлости, все его скабрезности, все его хамство. И она готова все это терпеть до тех пор, пока Гамлет не отправится в Англию или не будет посажен в тюрьму - ведь именно такое решение и собирался принять король с подсказки Полония, и Офелия, слыша это своими собственными ушами, ничуть не была против!

А пока все, что ей остается, это не прогневать Гамлета дальше, не спровоцировать его, терпеть и делать вид, что все эти грубости либо совершенно ей непонятны, как и должно быть с невинными девушками, либо с сочувствующим выражением лица списывать их на Гамлетово нездоровье.

Никаких пощечин. Никаких резких движений. Ни-ни.

*

Однако ситуация с Офелией еще не прояснилась до конца. Потому что лично у меня возникает еще один вопрос: а почему за помощью Офелия обратилась к отцу? Не проще ли было сразу пойти к королю, своему любовнику? Ведь он крайне заинтересован в сохранении этой тайны - слишком мало времени прошло со дня свадьбы, так что вряд ли Гертруда оставила бы этот вопиющий прецедент без неприятных последствий. Так почему же Офелия не выбрала этот, казалось бы, не менее надежный и более короткий путь?

Нет, она не могла его выбрать. Во-первых, король мог быть занят сейчас, а она была слишком взволнована, чтобы ждать. А во-вторых... Ну что мог сделать король? Как он мог бы повлиять тут на Гамлета? Ведь все прекрасно знают, как Гамлет к нему относится!

Кстати. А как он к нему относится? Как Гамлет относится к королю? Ну, он его презирает. Еще ненавидит. И еще он хочет его убить.

Правильно. А почему? Ну, потому что он отравил его отца. Потому что он обманом женился на Гертруде. Потому что он преградил Гамлету дорогу к трону. Потому что он спит с Офелией. А еще потому, что Гамлет... любит его!

Да, Гамлет любит его!

Гамлет любит его, а он... бросил Гамлета! Бросил, женившись на Гертруде, расчетливо променяв доверчивого возлюбленного на его же собственный трон. И теперь Гамлет должен убить своего неверного возлюбленного...

Вот она, эта надоевшая загадочность фабулы пьесы, таинственность которой на протяжении всех столетий и несмотря на все существующие версии по-прежнему продолжают отмечать шекспироведы!

Вот она, настоящая трагедия, которая, как и всякая настоящая трагедия, всегда имеет отношение исключительно к личным человеческим чувствам, а не к каким-то там надуманным философским моралям, правильным нравственностям и общественно-порицаемым поступкам в виде поспешной женитьбы.

Да, именно король является тайной любовью Гамлета, его мучительной и с некоторых пор безответной страстью. Именно из-за него у Гамлета вот уже почти два месяца мрачное настроение. Это из-за его внезапно открывшейся связи с Гертрудой посещают Гамлета мысли о самоубийстве. Это ему адресует Гамлет слова о том, что никакие внешние "знаки скорби не выразят" его настоящих чувств, потому что то, что в нем, "правдивей, чем игра". Это из-за него меняется содержание клятвы на мече. Это его при первом же случае клеймит он последними словами, словно пытаясь таким способом изжить из сердца недостойное чувство. Это его принц бешено ревнует к Офелии. Это его Гамлет должен убить - и тем самым исполнить клятву, данную духу...

Признаки этой любви, ее косвенные и весьма изящные доказательства разбросаны буквально по всей пьесе. Намеки на гомоэротическую трактовку происходящего едва ли не откровенно пронизывают текст насквозь - и тут же тщательно (хотя и довольно прозрачно) маскируются под совершенно иные вещи. И этому тоже есть убедительное объяснение.

Теперь становится абсолютно ясно, почему в истории с подложным письмом король не верит, что Гамлет, по версии Полония, сошел с ума из-за страсти к Офелии. "По-вашему, он прав?" - спрашивает он королеву. И даже получив достаточно утвердительный ответ, все равно продолжает сомневаться и требует доказательств получше.

Становится абсолютно логичным и все поведение принца:

- его хмурый, печальный вид в самом начале пьесы (следствие безрезультатной ревности к Гертруде, которая наслаждается любовью с королем);

- его бесконечные оскорбительные выпады в сторону короля (попытка изжить бесполезную страсть);

- его постоянные разговоры о короле при первой возможности;

- его поведение с Полонием, которого он считает виноватым в том, что его любимый нашел себе новое развлечение, о котором он вынужден знать и терзаться;

- его легкое расставание с Офелией;

- его чрезмерно язвительное обращение с Офелией, говорящее о бешеной ревности.

- его беготня от Призрака в момент клятвы на мече (совершенно лихорадочная реакция: голос Призрака мучителен для него, и пытаясь от него убежать, он словно пытается убежать от себя, от неумолимости свершившегося и неотвратимости грядущего).

Становится абсолютно понятной и страстная, чрезвычайно нервическая готовность принца немедленно расправиться с королем, когда Призрак сообщает ему правду, однако тут же переходящая в полное, едва ли не апатичное бездействие - в бездействие до неприличия, в чем и сам Гамлет начинает давать себе наконец полный отчет.

Это бездействие до сих пор удивляет исследователей, которым и в голову не приходит, что Гамлет, и без того замученный безнадежной страстью к королю, а потом и непрекращающейся ревностью, теперь еще и остается один на один со страшной дилеммой: убить любимого и тем самым облегчить страдания призрака или стать клятвопреступником и тем самым обречь дух отца и себя на вечные муки.

В этом контексте даже название включенной пьесы "Мышеловка" также становится понятно двухслойным: в мышеловке оказался именно Гамлет.

Становится до забавного понятной даже такая маленькая деталь: почему при встрече с актерами больше всего внимания - и это намеренно заметно! - Гамлет с удовольствием уделяет юноше, который играет на сцене женщин, а в театрах того времени женские роли исполнялись симпатичными юношами: "Вас ли я вижу, барышня моя? Царица небесная, вы на целый венецианский каблук залетели в небо с нашей последней встречи! Будем надеяться, что голос ваш не фальшивит, как золото, изъятое из обращения".

Игорь Кон в своей книге "Любовь небесного цвета" приводит следующий факт: "Елизаветинские вельможи охотно и небескорыстно покровительствовали смазливым молодым актерам, игравшим женские роли. Слабость к мальчикам отличала философа Фрэнсиса Бэкона (1561-1626) и его старшего брата лорда Энтони (1558-1601)".

И Марло и Шекспир как раз и жили в правление Елизаветы (Шекспир даже вставил в пьесу несколько точных деталей, имеющих отношение к реальности). К тому же Марло называют ее незаконнорожденным сыном, как и Фрэнсиса Бэкона, кстати, а Шекспира - маской Марло, под которой тот вынужден был скрываться.

Кроме того, Марло был гомосексуалистом, а литературоведы утверждают, что и загадочный Шекспир также был этому подвержен (так что "ужасным" предположением, что Гамлет был геем, ни того ни другого автора уж точно не обидишь).

Кстати, гомоэротические наклонности Марло послужили одной из очень веских причин того, что он вынужден был спасать свою жизнь, устроив себе не без помощи Елизаветы фальшивые похороны и тут же возникнув вновь под именем Вильяма Шекспира. Во всяком случае, такова убедительная версия Альфреда Баркова.

Разумеется, ни Марло, ни Шекспир не могли афишировать свои предпочтения (хотя Марло и опубликовал две гомоэротические пьесы - "Эдуард II" и "Геро и Леандр"), а некоторые сонеты Шекспира имеют явный голубоватый оттенок. По словам Игоря Кона, "биографы до сих пор спорят о характере взаимоотношений драматурга с его знатным покровителем, молодым красавцем графом Саутхэмтоном, которому предположительно посвящены многие шекспировские сонеты".

Однако Европа XVII-XVIII веков рассматривала подобное влечение исключительно как преступление - гомосексуалистов попросту сжигали живьем. Конечно, к аристократам такие радикальные меры применяли только в исключительных случаях, когда требовалось устранить политического конкурента или когда были затронуты интересы или репутация Церкви. И тем не менее в целях личной безопасности, а также во избежание "растления" общества ни о каких откровенных публикациях речи быть не могло, даже если автором являлся аристократ.

С учетом гомоэротических наклонностей автора пьесы "Гамлет", кто бы он ни был, становится понятным его неодолимое желание говорить об этом несмотря ни на что, позволить себе быть тем, кто он есть, иметь право на самоуважение и требовать от общества признания его чувства личного достоинства.

Становится понятной и ярая ненависть автора к доносчикам и шпионам - все они находят в пьесе свою скорую смерть. Теперь понятно то презрение, которым буквально осыпает Гамлет труп Полония. И вполне объяснимой становится даже такая фраза Гамлета, сказанная в ответ Горацио, когда принц, избежав смерти в Англии, возвращается в Данию:

ГОРАЦИО: А Гильденстерн и Розенкранц плывут.

ГАМЛЕТ: Что ж, им была по сердцу эта должность;

Они мне совесть не гнетут; их гибель

Их собственным вторженьем рождена.

Ничтожному опасно попадаться

Меж выпадов и пламенных клинков.

Согласитесь, малоубедительное и даже жутковатое в своем равнодушии объяснение по случаю отправки своих бывших друзей на верную гибель: "Они мне совесть не гнетут"... Дескать, сами виноваты, не надо было лезть, да еще таким ничтожным.

...Один такой ничтожный, некто Бейнс, как раз и сочинил донос на Марло, в котором были представлены три ужасных обвинения, каждое из которых незамедлительно каралось смертью: 1) Марло утверждал, что бога нет, а также словесно выражал всяческие нападки на католическую церковь; 2) Марло хвастался, что по своему рождению он принц и что даже имеет право чеканить свою монету; 3) Марло уличен в гомосексуализме.

Был схвачен друг Кристофера Марло, драматург Томас Кид. Под страшными пытками он подтвердил сведения, содержащиеся в доносе Бейнса. Кида приговорили к смертной казни, и весной 1593 года приговор был приведен в исполнение. После чего был подготовлен указ об аресте самого Марло. Если бы дело дошло до суда, то даже вмешательство Елизаветы не спасло бы ему жизнь. Однако арест не состоялся: 30 мая 1593 г. в таверне, в местечке Дептфорд, пьяный Инграм Фризер, также друг Марло, якобы защищаясь от Марло и тем пытаясь спасти свою жизнь, убил его ударом кинжала стоимостью в 12 пенсов, нанеся смертельную рану над правым глазом, от которой Марло скончался на месте.

Дело расследовал личный коронер Елизаветы - прецедент неслыханный для сына простого мастера из цеха сапожников и дубильщиков! Более того: не прошло и месяца, как королева лично подписала указ о помиловании убийцы...

И вот еще один маленький штрих, косвенно говорящий в пользу Марло-Шекспира: в одной из трагедий Марло присутствует персонаж, который изображен автором воспитанником университета... в Виттенберге! Случайность ли это?

И еще. Античные авторы, как известно, пользовались у Мало большой симпатией. Более же всех ему нравился Овидий. Одно его произведение - "Любовные элегии" - Марло перевел на английский. Первая публикация состоялась в 1599 году, уже после "смерти" Марло. Архиепископ Кентерберийский приказал сжечь эту книгу за безнравственность содержания, как он его расценил.

Так вот, в "Гамлете" есть одно античное имя. Оно весьма неприметно, но именно оно подвигло меня на полный пересмотр моего изначального варианта. Оказалось, что это скромное имя скрывает в себе целую историю, вернее даже две истории, которые уж точно никак не могли оказаться случайными.

Возможно, связь этого имени весьма условна по отношению к античным пристрастиям Марло. Но зато к пристрастиям Гамлета оно имеет самое прямое отношение!

*

Почему же любовь Гамлета к королю была в фабуле скрыта Шекспиром, хотя и довольно прозрачно? Ответ прост: из-за пристрастия к подобным формам любви самого автора. Вернее, из-за крайне опасной общественной реакции на них - тому подтверждением история Марло и его друга Кида.

И даже если Шекспир - это все-таки вполне самостоятельное литературное лицо, то о жутких обстоятельствах этой истории он, конечно, не мог не знать, тем более не бояться ее повторения, только уже с менее счастливым концом.

А если под маской Шекспира и впрямь скрывался Кристофер Мало, то уж у него точно были весьма серьезные личные мотивы сделать из своей пьесы буквально голубое минное поле - назло архиепископам и судьям, в отместку доносчиками шпионам, наперекор всем тем обвинениям (а в их числе и гомосексуализм), в результате которых он лишился не только возможности когда-нибудь взойти на трон, но даже и своего знаменитого имени.

И если его собственная жизнь ему была запрещена под угрозой смерти, если именно эта его жизнь - такая, какой он ее понимал и любил, - явилась причиной для смертного приговора, то почему бы и не позволить себе заявить о своей жизни иначе?

Почему бы и не позволить себе эту великолепную шутку - прикрыв истинную фабулу пьесы умелой подделкой, вполне укладывающейся в моралистские догмы, и, снабдив контрафакт достоверными признаками, заставить всех этих судей и архиепископов, доносчиков и предателей всех мастей - заставить всех этих ни о чем не подозревающих палачей буквально рыдать над трагической историей любви двух гомосексуалистов - к полному торжеству гениального автора-гея?..

*

А теперь мы снова вернемся к началу пьесы - туда, где Гамлет просит отпустить его в Виттенберг. Вопрос: почему Гамлет так рвется в Виттенберг и при этом так легко соглашается остаться? Возможно, Гамлет и впрямь хотел бы махнуть куда-нибудь из Эльсинора - вид бросившего его любовника слишком жжет ему сердце. Да и королю унылый вид принца порядком поднадоел. Казалось бы, чего же лучше? Гамлет сам просится в Виттенберг, так и скатертью дорога! Однако король не отпускает его... Почему он его не отпускает?

Кстати о Виттенберге. На основании Гамлетовых просьб отпустить его в Виттенберг для продолжения учебы (Король: "Что до твоей заботы вернуться для ученья в Виттенберг...") исследователь еще советских времен Аникст сделал вывод, что Гамлет еще только доучивается в университете, и стало быть, ему не более 20 лет (более взрослые юноши там просто уже не учились). При этом в сцене с могильщиком возраст Гамлета претерпевает изменения - оказывается, что ему никак не меньше 30 лет, то есть он превращается в ровесника Горацио (этот вывод сделан на основании текстологических выкладок), возраст которого никем не оспаривается.

Эти два противоречивых факта бурно обсуждались исследователями. В результате последовал все тот же беспомощный вывод о том, что здесь Шекспиром допущена обыкновенная неточность (оригинальный вариант Баркова про двух-трех разновозрастных Гамлетов я уже озвучивала). Причем именно вариант 20 лет так и не вызвал ни у кого сомнений - все были уверены, что Гамлет просится в Виттенберг именно потому, что он еще учится.

Однако если бы Гамлет там еще учился (доучивался), то отказ короля отпустить его для продолжения учебы выглядел бы весьма странным и тотчас бы вызвал подозрения. Ну какие такие чрезвычайные причины могли быть у короля для того, чтобы не дать принцу крови закончить необходимое образование?

А что если взглянуть на проблему с иной точки зрения?.. Вот бывший любовник Гамлета, ныне король, вовсю увлечен своим новым статусом; устойчивость его положения напрямую связана с тем, что Гертруда находит его великолепным в постели. Брошенный Гамлет томим любовью, обидой и ревностью. Гремучая смесь. Его раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, ему вовсе не хочется, чтобы король видел его страдания, его скорбь. А с другой - ужасно хочется, чтобы все-таки видел, чтобы все-таки понял, прочувствовал, пришел от них в ужас и... пожалел.

Вот почему при первом же случае он включает в свою речь некоторые слова, выражения, которые могли бы показать королю всю тяжесть его положения, как, например, в сцене, когда король, отпустив Лаэрта, обращается к Гамлету (на смысл которой, на ее откровенный подтекст тоже никто до сих пор не обращал необходимого внимания):

КОРОЛЬ: Что ж, в добрый час, Лаэрт; твоим будь время

И трать его по мере лучших сил! - А ты, мой Гамлет, мой племянник милый...

ГАМЛЕТ (в сторону): Племянник - пусть; но уж никак не милый.

КОРОЛЬ: Ты все еще окутан прежней тучей?

ГАМЛЕТ: О нет, мне даже слишком много солнца.

В этот коротенький диалог автор с первого же появления принца сумел вместить и тем самым дал определенно понять настоящую суть фабулы, нутро и завязку подлинной трагедии. Гамлет - не милый королю, это игра слов (не милый королю - не его милый, не его возлюбленный). Однако это весьма откровенная игра слов, вот почему Гамлет произносит это в сторону, т.е. мысленно.

А вот следующая реплика Гамлета озвучена им; она также двухслойна, но при этом совершенно безопасна: "О нет, мне даже слишком много солнца" - говорит он. И окружающими это вполне безобидно может быть понято как намек Гамлета на чрезмерную радость короля по поводу его свадьбы. И только один человек, король, должен взять в толк подоплеку сказанного - "мне даже слишком много солнца" [тебя слишком много в моем сердце, тебя до сих пор слишком много во мне, и мне от этого плохо, потому что слишком мало стало в твоем сердце - меня...]

Случайна ли здесь эта метафора? Королей любили сравнивать с солнцем. И сам Гамлет тоже еще раз сделает это - сравнит короля с солнцем в уже приводившемся мною разговоре с Полонием:

ГАМЛЕТ: <...> Есть у вас дочь?

ПОЛОНИЙ: Есть, принц.

ГАМЛЕТ: Не давайте ей гулять на солнце: всякий плод - благословение; но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, берегитесь.

Это второе в пьесе сравнение короля с солнцем, и кроме намека на возможную беременность Офелии от короля оно является еще и необходимой смысловой парой к предыдущему сравнению, ключом к пониманию того, из-за чего же, собственно, Гамлет страдает, кто является причиной его трагедии: любовная связь Офелии с "солнцем" здесь - и слишком много "солнца" там.

Кстати, слишком много "солнца" для Офелии, по словам все того же Гамлета, также может губительно сказаться на ней, как уже сказывается на нем самом.

Что же до Гамлетовой "заботы вернуться для ученья в Виттенберг", то и в этой фразе, которую король повторяет вслед за Гамлетом, скрывается все та же фразеологическая двусмысленность, понятная только им двоим. Потому что никакого ученья ни в каком Виттенберге для Гамлета давно уже нет!

Гамлету 30 лет, так что это нонсенс, абсурд, полная бессмыслица. Которую, однако, Гамлет, высказывает отнюдь не случайно. Ибо эта "бессмыслица" есть не что иное, как хитроумный предлог, тщательно выисканный Гамлетом для того, чтобы сказать королю, донести до его ушей нечто такое, что должно быть понятно исключительно им двоим.

Вот что примерно Гамлет хотел сказать королю этим нелепым упоминаньем Виттенберга: ты видишь, какие несуразности я сейчас говорю, так пусть этот глупый предлог подскажет тебе, что я больше не в силах терпеть, я так устал ждать, я устал верить твоим обещаньям...

Потому что обещанья короля - да, они также наличествуют в пьесе! И мы это скоро увидим.

А что же присутствующая при этом королева? неужели она нисколько не удивилась? Удивилась, конечно. Но дело в том, что присутствующая при этом королева если даже и поняла, что продолженье учебы в Виттенберге это какой-то миф, какая-то странность, то предпочла благоразумно не вмешиваться.

Гертруда вообще благоразумная женщина, давно умудренная жизнью. Она на многое умеет закрыть глаза - правда, такое поведение распространяется не на всех. Например, когда по репликам принца на представлении она догадалась (а она догадалась!), что король ей изменяет, и изменяет с этой нахалкой Офелией, у нее хватило практического ума ничем не выдать свою догадку и никак не показать королю своих истинных чувств. Однако с того дня она наотрез отказывалась принимать Офелию, демонстрируя таким образом и свою человеческую уязвимость, и тайную приверженность к эмоциональным всплескам.

А теперь остановимся на возрасте Горацио. Возраст Горацио не подвергается никаким сомнениям. Все уверены, что Горацио 30 лет, и я также придерживаюсь данной точки зрения.

Именно такой вывод вытекает из стихотворной (подчеркиваю!) части пьесы - Горацио лично присутствовал при некоторых настолько давних дворцовых событиях, что ему может быть никак не меньше тридцати.

Из той же стихотворной части, по мнению многих, и Баркова особенно, следует, что "стихотворному" Гамлету не больше двадцати (в отличие от Гамлета "прозаического", следуя принудительному разделению Баркова). Но тогда как же быть вот с этой - стихотворной! - фразой Гамлета, которую он адресует Горацио при их первой официальной встрече:

ГОРАЦИО: Я плыл на похороны короля.

ГАМЛЕТ: Прошу тебя, без шуток, друг-студент;

Скорей уже - на свадьбу королевы.

Правда, у Пастернака слово "студент" в переводе отсутствует, там Гамлет называет Горацио "мой друг". А.Кронеберг переводит это обращение как "товарищ детства"; А.Радлова - как "студент-товарищ"; В.Поплавский использовал сочетание "любезный друг", а Великий князь Константин Романов и вовсе обошелся одним "товарищем".

Конечно, можно посмотреть в первоисточнике. Если там в данном контексте нет этого слова, то фраза Гамлета о продолженье учебы, как я уже говорила, есть не что иное, как необходимый принцу и автору нонсенс. А если слово "студент" там все-таки присутствует, то, стало быть, мой вопрос требует ответа, раз уж возраст Горацио никем не оспаривается, и мной в том числе. Однако я не хочу апеллировать к первоисточнику: зачем, если в любом случае моя версия дает на это ответ?

Итак, почему Гамлет называет Горацио "друг-студент"? Этот факт может быть очень веским доводом в пользу 20-летия принца. Мало того что он просится отпустить его на учебу, так еще и друга называет студентом!

И все-таки это не так.

Дело в том, что Гамлет, как я уже говорила, томим двумя чувствами сразу: он старается изо всех сил не показать королю, как он страдает, и при этом ему ужасно хочется, чтобы король увидел это, понял и пожалел Гамлета. Это вполне стандартная эмоциональная картина, и нет ни одного человека в мире, кто в подобных обстоятельствах мог бы ее избежать.

Ситуация осложняется еще и тем, что Гамлет лишен возможности говорить с королем наедине - Клавдий больше не допускает этого или допускает в ограничивающем присутствии третьих лиц. Однако умный король понимает, что если не давать Гамлету приманку, не кормить его какими-нибудь тонко завуалированными обещаниями, то отчаянье Гамлета может выйти из границ. И он... дает ему эти обещанья!

И Гамлет эти обещания жадно ловит. Он верит, что бросивший его любовник хочет только одного: подожди, как бы намекает он Гамлету периодически, все утрясется, и тогда мы снова будем вместе...

Но время идет, а ничего не меняется. Королевские обещанья не сбываются. И тогда Гамлет, изнывающий от обиды, ревности и подозрений, что его попросту дурят, и одновременно не желающий в это верить, снова и снова предпринимает попытку о чем-то намекнуть королю, каким-то образом показать ему свою боль - чтобы снова и снова услышать меж строк желанное обещанье.

Вот почему принц в обычное обращение к королю тонко вплетает только им двоим понятный смысл, который не должен вызвать подозрений у окружающих.

Еще надо учесть, что подобные намеки Гамлет не может позволить себе слишком часто, поэтому он вынужден кропотливо их изыскивать и скрупулезно продумывать их внешнее содержание.

Именно такой момент и представлен читателю в сцене первого появления Гамлета: именно такой намек и вплетен в его речь: именно это он и пытается в очередной раз сказать королю, когда в самом начале на вопрос короля "Ты все еще окутан прежней тучей?" двусмысленно отвечает: "О нет, мне даже слишком много солнца".

После чего и обращается к нему с нелогичной просьбой отпустить его на некую учебу в Виттенберг, тем самым превращая свои слова в нонсенс.

Итак, Гамлет намекает, и в ответ король... просит его остаться! Да еще как просит! Ах, как, должно быть, забилось сердце у Гамлета!.. А теперь внимательно перечитаем эти слова короля:

КОРОЛЬ: <...> Что до твоей заботы

Вернуться для ученья в Виттенберг,

Она с желаньем нашим в расхожденье.

И я прошу тебя, склонись остаться

Здесь, в ласке и утехе наших взоров,

Наш первый друг, наш родич и наш сын.

Да неужели же вы и правда не слышите того, что - как сладкая музыка! - вливается сейчас в уши принца: ...с желаньем нашим ...в расхожденье ... прошу тебя ...в ласке и утехе наших взоров ... наш первый друг... Вся эта часть, без всякого сомнения, имеет исключительно и глубоко личный смысл, который понимают только двое - Гамлет и король. Это их личный тайный диалог. И только в самом-самом конце он затушевывается королем официальной частью обращения - "наш родич и наш сын".

Итак, король не отпускает его. Да и незачем отпускать - никакого продолжения ученья быть не может. Вдобавок король снова дает ему надежду. И Гамлет снова верит в нее. Но как тяжко жить в бесконечном ожиданье надежд, как хочется умереть от боли и ревности!.

О, если б этот плотный сгусток мяса

Растаял, сгинул, изошел росой!

Иль если бы предвечный не уставил

Запрет самоубийству! Боже! Боже!

А кроме того, вряд ли такие черты характера бывшего возлюбленного, как коварство и хитрость, с полной силой проявившиеся в свете последних событий, прошли мимо внимания Гамлета.

Каким докучным, тусклым и ненужным

Мне кажется все, что ни есть на свете!

О, мерзость! Это буйный сад, плодящий

Одно лишь семя; дикое и злое

В нем властвует.

О ком говорит сейчас принц? Кто этот "буйный сад", в котором властвует "дикое и злое"? Тот ли, который он видит из окна, или тот, которого видит его несчастное сердце?..

А спустя буквально несколько минут к нему и подойдет Горацио - подойдет неожиданно и при свидетелях. И они оба будут усердно делать вид, что видятся впервые, и Гамлет с невинным удивлением задаст Горацио вопрос: "Но почему же вы не в Виттенберге?" - спросит он. И тут же, чтобы скрыть неловкость, переключится на Марцелла: "Марцелл?"- "Мой добрый принц..."-"Я очень рад вас видеть". После чего снова обратится к Горацио с тем же вопросом, но уже более категорично, с оттенком плохо скрытого недоверия: "Так почему же вы не в Виттенберге?"

Тут между ними завяжется непринужденный разговор. И Гамлет, который весь еще находится во власти недавних переживаний, двусмысленных диалогов, вспыхнувших надежд и многозначительных обещаний, которые незамедлительно последовали от короля как раз и благодаря искусному намеку принца об учебе в Виттенберге, - тут-то Гамлет и сделает невольный лексический перенос и назовет Горацио "другом-студентом".

И никто этому совершенно не изумится - они ведь действительно учились вместе когда-то, они были друзьями-студентами, университетскими товарищами. Так они ими навсегда и остались. Так что ничего удивительного.

И последнее на тему возраста принца. Гертруда говорит о Гамлете: "он тучен и одышлив". Подобная характеристика вряд ли подходит 20-летнему человеку. А вот к 30 годам тучным и с одышкой вполне можно стать. Если, конечно, не утверждать с пеной у рта, что Гамлет с детства страдал ожирением и заболеванием щитовидной железы.

*

А теперь давайте выясним, почему все-таки Горацио не подошел к Гамлету на похоронах и почему после встречи с Призраком их внешние отношения кардинально меняются.

Да, некогда у них была довольно тесная дружба в университете и, возможно, она уже тогда имела гомоэротический подтекст. С тех пор прошло десять лет. Гамлет давно живет в Эльсиноре, Горацио же остается в Виттенберге. У принца случается бурный роман с Клавдием, братом его отца. Судя по дальнейшему поведению принца, можно определенно сказать, что его, как пишут в романах, постигла роковая страсть. Внезапно умирает отец Гамлета, а Клавдий вдруг оказывается любовником матери. С этого дня между ними все кончено. Сказать, что Гамлет был потрясен до глубины души, значит не сказать ничего. Мир обрушился. Любовь, доверие, счастье - все вдребезги. Гибель отца, гибель любви - все уничтожено одним махом.

Конечно, он сразу же попытался поговорить с Клавдием, и скорее всего во избежание скандалов и прочих нелицеприятных последствий Клавдий уверил принца, что такое положение вещей временно, что принц должен его понять, ведь короны на дороге не валяются и, дескать, какая теперь разница, если вместо отца на троне будет его брат, ведь Гамлет в том и другом случае все равно для этого слишком молод, и что надо всего лишь немного подождать и они снова обязательно будут вместе!..

Гамлет верит и... не верит. Он подавлен. Унижен. Его голова идет кругом, он не знает, что думать. Он скорбит об отце. Он плачет о возлюбленном. Он жадно вглядывается в лица королевы и Клавдия. Он ревнует. Он ждет. Ему кажется, что Клавдий вот-вот не выдержит и придет к нему, ведь он видит, как Гамлету плохо, как он мучается, ведь Клавдий любит его, ведь он сам ужасно страдает от вынужденной разлуки!

И однако поведение Клавдия... настораживает принца. Нет-нет, здесь что-то не то. Он совсем не похож на страдающего влюбленного, этот довольный Клавдий, каждую ночь исчезающий в покоях королевы.... И, кажется, он совсем не ищет встреч с Гамлетом...

Именно в этот момент и приезжает Горацио. Прошло всего лишь два или три дня, боль по отцу и раны от предательства возлюбленного еще настолько свежи, что Гамлет попросту не замечает своего старого друга. В его душе черно. И вот - похороны. О чем думает Гамлет, идя за гробом? О том, что смерть отца роковым образом отняла у него все - трон, любовника, радость, доверие к матери... Возможно, он и замечает Горацио, но мысль о старом, совершенно не нужном ему любовнике (по сравнению с нужным!) только раздражает его. Горацио не страдает, ему не больно, у него все хорошо - столь видимый диссонанс в отношении собственных чувств крайне угнетает Гамлета. А кроме того, он прекрасно помнит, кто такой Горацио - сын Клавдия, примчавшийся в Эльсинор на щедроты отца. Да может ли Гамлет вообще называть теперь Горацио другом?! И одним своим взглядом, намеренно резким, надменно-холодным, он отторгает Горацио, и близко не подпускает его.

Проходит почти два месяца. Гамлет все это время испытывает огромные эмоциональные перегрузки - от острой надежды, которую постоянно обещает ему король, его кидает в безысходность и разочарование. Он чувствует себя обманутым, он подозревает короля во вранье и коварстве, но каждый раз какая-то безумная надежда заставляет его верить снова и снова. Пытаясь вызвать в короле встречную ревность, он заводит интрижку с Офелией. Но все напрасно. Он доходит до отчаянья. Он хочет умереть.

А между тем Горацио получает место гарнизонного офицера - не велика честь. К Гамлету же все это время он и не пытается подходить. Он прекрасно понял, что принц заподозрил его в попытках корыстно использовать свое родство с Клавдием. Он прекрасно видел нарочитую холодность принца. Наверняка это явилось для него глубокой обидой, однако он проглотил ее молча. С этого момента он принял решение не навязываться принцу и ничего ему не доказывать.

И все-таки случай с Призраком заставил его изменить свое решение. Горацио действительно порядочный человек. И когда произошла история с Призраком, он счел своим долгом, забыв про обиду, поставить об этом в известность прежде всего Гамлета, а вовсе не короля, таким образом сознательно проигнорировав прекрасную возможность выслужиться.

Он подходит к Гамлету. И они оба... делают вид, что впервые видят друг друга. С обеих сторон произносятся вежливые приветствия, дипломатично соответствующие статусу давних друзей, не более. Горацио видит, что его внезапное появление насторожило принца, что Гамлет относится к нему с едва скрытым подозрением: он дважды спрашивает его, зачем тот приехал в Эльсинор, а кроме того, тщательнейшим образом выспрашивает Горацио о Призраке, явно пытаясь сбить Горацио с толку и обнаружить подвох. После чего неискренне называет всех своими друзьями и принимает решение этой ночью выйти с ними в дозор.

В дозор он идет совершенно спокойно. Он рассуждает об имидже государства, о вреде некоторых государственных обычаев - он явно не верит ни в какого Призрака, он не сомневается, что все это провокация, направленная против него, а Горацио - пешка в чьей-то игре.

Однако Призрак оказывается настоящим, а его бывший возлюбленный превращается в убийцу его отца. У Гамлета шок. Он даже как будто и рад, что все так вышло - теперь он убьет Клавдия, и его сердечным мучениям настанет конец! Он просто убьет своего бывшего любовника, он за все ему отомстит, а потом забудет о нем. Да-да, он сделает это, у него есть на это права, ему больше не о чем жалеть!..

Он ни о чем никому не рассказывает. Он осторожничает - да, Призрак оказался настоящим, но принц отнюдь не уверен, что подробное донесение об этом не будет передано Горацио королю. Гамлет лишь сообщает, что его поведение отныне будет включать некие странности, и просит никому не говорить об этом. Спустя некоторое время принц убеждается, что его тайна осталась при нем - поведение короля остается прежним, ничто не говорит о том, что Горацио шпион.

С этого времени его отношение к Горацио кардинальным образом меняется. Он начинает доверять ему. Доверять. Но не любить. Гамлет не может его полюбить, он слишком подавлен, ослаблен. Что, впрочем, не мешает ему пойти с Горацио на сексуальные отношения. Более того: он идет на них с великой готовностью. В сущности, Гамлет грубо использует Горацио - и как надежную, а главное, единственную эмоциональную защиту, и как еще один, теперь уже весьма убедительный, объект для возбуждения ревности Клавдия.

Понимает ли это Горацио? Может быть, и понимает. А может быть, он искренне верит Гамлету, верит, что его ненависть к королю вовсе не обратная сторона любви, не реакция униженного и то и дело обманываемого любовника, что Гамлет действительно глубоко потрясен именно этой поспешной свадьбой, оскорбляющей память об отце. Тем более что Гамлет позже все-таки расскажет Горацио о том, что король убийца, - и это обстоятельство могло окончательно уверить Горацио в том, что Гамлетом движет высокая жажда возмездия, а не воспаленные чувства отставного бойфренда.

Скорее всего, Горацио действительно любит принца и, как всякий любящий, попросту верит ему.

*

Конечно, о страстной любви Гамлета к королю можно сделать и половинчатый вывод: дескать, Гамлет влюблен в него безответно, а никакой романтической связи меж ними никогда и не существовало. Однако их двусмысленные диалоги, которые еще не раз встретятся в пьесе, говорят об обратном.

Да и все поведение самого Гамлета также говорит об обратном: он слишком часто награждает короля нелестными эпитетами такого свойства, что в основе их легко просматривается все та же характерная двусмысленность личностного свойства - например, именно блудливость короля больше всего не дает принцу покоя.

Еще интересный момент: когда Гамлет, задумывая представление, пытается поднять свою угасшую решимость, с тем чтобы привести наконец в исполнение месть, он горько упрекает себя за медлительность и клеймит себя всяческими нехорошими словами, в том числе и такими:

Как шлюха, отвожу словами душу

И упражняюсь в ругани, как баба,

Как судомойка!

Понятно, что очень часто, желая показать несостоятельность мужчины, его сравнивают с женщиной - с бабой. Но причем здесь шлюха? За что, за какие личные выгоды продает принц свое бездействие? На какие надежды обменивает он свою клятву?..

Кроме того, одна из характеристик короля, данных ему принцем, показалась мне чрезвычайно выпуклой в этом плане. В сцене встречи Гамлета с Розенкранцем и Гильденстерном принц так говорит о короле: "...вот мой дядя - король Датский, и те, кто строил ему рожи, пока жив был мой отец, платят по двадцать, сорок, пятьдесят и по сто дукатов за его портрет в миниатюре. Черт возьми, в этом есть нечто сверхъестественное, если бы только философия могла доискаться".

Почему, собственно, да и вообще на каком основании родному брату короля и возможному наследнику престола кто-то из придворных мог позволить себе безнаказанно строить рожи, тем самым выказывая ему презрение и насмешку?

Как мы уже выяснили, король далеко не был пьяницей, а блудливость никогда не являлась причиной для общественного презрения. Вспомним, например, Полония, который, отправляя к сыну слугу, наказывает ему слегка очернить Лаэрта, чтобы верней узнать правду о нем. Полоний советует использовать следующие вещи, которые уж точно не замарают репутацию сына: "блажные, буйные проказы", "игра", "пьянство, ругань, поединки, распутство - можешь и на то пойти".

По части последнего Рейнальдо засомневался: "Но это обесчестит, господин мой". И Полоний легко отмахнулся: "Да нет же".

Стало быть, ни один из перечисленных недостатков, в том числе и распутство, блудливость, не могли быть достаточной причиной для того, чтобы "строить рожи" столь высокородному господину, как брат короля. А вот слухи о его нетрадиционно ориентированных пристрастиях вполне могли послужить достаточным основанием для подобного к нему отношения.

Кроме того, чуть позже Гамлет практически открыто назовет короля гомосексуалистом - разумеется, слегка прикрыв этот смысл мутным подобием приличий.

Таким образом, все эти важные косвенные улики говорят о том, что между Гамлетом и Клавдием существовали интимные отношения. Потом Клавдий, рвущийся к трону, стал тайным сожителем его матери, и Гамлет ничего об этом не знал. Потом король умер, и тут Клавдий неожиданно бросил принца, превратившись в официального любовника Гертруды.

Именно эти обстоятельства и являются настоящей преамбулой пьесы. В свете вышеозначенных фактов вся сомнительная психологическая структура, которую принято называть "досадными противоречиями автора", становится предельно отчетливой. Все герои получают убедительную, осмысленную мотивацию, все их поступки становятся понятными и логически завершенными.

*

Однако мои доказательства не закончены, поскольку не закончена пьеса. И самым важным доводом, говорящим в пользу моей версии, является наличие в пьесе Горацио.

Некоторые исследователи справедливо отмечали, что образ этого персонажа размыт, что он не содержит никакой функциональной нагрузки, что он только присутствует где-то, ходит за кем-то, кому-то поддакивает и что-то доводит до сведения. Барков, озадаченный этим фактом, даже выдумал фантастическую конструкцию, никоим образом не опирающуюся ни на грамм контекста: что, дескать, Горацио рвется к трону; что он обесчестил Офелию (зачем? просто так?); что он ее утопил, т.к. брак с ней препятствовал его продвижению к власти (почему? Офелия была вполне высокого рода); что он хочет убить Гамлета, т.к. тот любит Офелию и может догадаться про ее убийство; что добрый король Клавдий пытается спасти Гамлета и отправляет его в Англию, подальше от Горацио; что Горацио крадет у пьяного короля печать и подделывает письмо к английскому правителю, чтобы тот все-таки убил принца.

Весь этот датский боевик не выдерживает никакой критики, ему нет абсолютно никаких подтверждений в пьесе - наоборот, многие места в тексте достоверно показывают, что во всех этих несообразных предположениях если и содержится какой-то смысл, то прямо противоположный.

Но Баркову и не нужны доказательства. Ведь он утверждает, что это пьеса-меннипея: якобы она "реально" написана отрицательным героем, и "реальный" Гамлет якобы нарочно позволяет Горацио ее написать, чтобы высмеять его амбиции и вывести его на чистую воду. Подобное утверждение - чистая абстракция. Однако на основании только этой чистой абстракции Барков и делает все свои выше приведенные выводы, которые вытекают, повторяю, отнюдь не из текста пьеса, а исключительно из голого умозаключения.

Таким образом, данная версия Баркова содержит самый опасный для нее самой недостаток, который в любой момент может попросту взорвать, уничтожить ее. Ибо любой желающий, с радостью наплевав на текст пьесы и с удовольствием проигнорировав все факты и все важные косвенные отсылки, имеет право напридумывать что бог на душу положит и под маркой меннипеи выдать за истину самый невероятный продукт своей воспаленной фантазии.

Я, например, буквально на вскидку могу тотчас не моргнув глазом нафантазировать, что король Клавдий на самом деле никакой не король, а сын рабыни Изауры, которая спустя многие годы вдруг обнаружила его следы в далекой холодной Дании и, переодевшись в платье Розенкранца, добралась наконец до этой далекой страны, чтобы прижать к ослабевшей груди давно потерянного сына. Но жестокий Гильденстерн, бывший хозяин Изауры, которому плевать на ее материнские чувства, неожиданно узнает в Розенкранце свою сбежавшую рабыню. В это время разочарованный в жизни Гамлет пытается украсть у Гильденстерна золотые часы. Схваченного за руку принца ведут к королеве. Гертруда узнает в этих часах аксессуар своего умершего мужа и падает в обморок. Тут выясняется, что ее умерший муж на самом деле не умер, а под видом могильщика пребывал все эти годы на кладбище. Именно у него и украл эти часы Гильденстерн, поскольку не знал, что этот странный могильщик, которому Гильденстерн тайно заказал заранее вырыть могильную яму для своей сбежавшей рабыни, на самом деле бывший муж королевы.

И так далее. Подобные истории можно плодить до бесконечности, и ни одна из них не будет хуже версии Баркова. Потому что его принцип в данном случае - принцип меннипеи - устраняет самое главное: обязательность подкрепления каждой версии строгими текстовыми аргументами. И тем самым порождает анархию и безнаказанность.

Мне жаль, что с основным постулатом его версии "Гамлета" все обстоит таким диким образом. Барков действительно сумел обратить внимание на многие важные нюансы, содержащиеся в пьесе, чего до него не смог сделать никто. Кроме того, его версия о том, что под именем Шекспира в действительности скрывался Кристофер Марло, произвела на меня огромное впечатление. И Барков умело спорит с Ильей Гилиловым, блестяще отстаивая свой вариант.

Прочтение же его чрезвычайно громоздкой версии "Гамлета", которую я смогла хоть сколько-то уразуметь только на третий раз, вызвало мое стойкое несогласие с ним. Я даже отправила ему письмо, собираясь с ним спорить, но в ответе мне было сообщено, что Альфред Барков умер 4 января 2004 года. Тем не менее его предположения относительно фабулы вызвали во мне горячее желание самой разобраться с ней. Можно сказать, Барков в этом смысле заново подарил мне "Гамлета", явившись причиной моего энтузиазма.

*

Очень заметно, что в пьесе активно представлена парность персонажей, причем парность многофункциональная, когда один и тот же объект является парой разным героям в зависимости от рассматриваемых обстоятельств: дружеские пары, женские, предметные, мотивационные и т.д. Например, две дружеские пары - Гамлет и Горацио, Розенкранц и Гильденстерн. Два злодея - король и Полоний. Два умопомешательства - Гамлета и Офелии. Два совершенно разных Призрака. И так далее.

Наличествует в пьесе и физическая парность: два посла, два могильщика, два школьных товарища принца, две женщины - и обе любовницы короля, два случайных трупа в середине пьесы - Полония и Офелии, а также два письма, два мужских черепа, два корабля. И только опять-таки двое - Лаэрт и Озрик - остаются в логическом одиночестве.

Также в пьесе действительно присутствуют и две фабулы. Вот только вторая из них не имеет никакого отношения к невообразимо громоздкой меннипее Баркова. И даже более того: скрытая фабула при ее обнаружении становится абсолютно прозрачной и гармоничной, ловко вылезая из первой - общепринятой и лежащей на поверхности. Эта вторая фабула настолько легка и понятна, что устраняет все противоречия разом, которые есть не что иное, как действительно подсказки автора. И если эти подсказки сложить, то выстраивается технически безупречная повествовательная канва, насыщенная настоящими человеческими страстями, а вовсе не теми рахитичными монстриками вроде меланхолических стенаний о суициде только потому, что мать слишком быстро забыла о своем первом муже.

Но вернемся к Горацио. Так вот. Меня всегда удивляло, зачем Шекспир дважды дает прямой намек на гомосексуальный характер дружбы Гамлета и Горацио? Ведь в традиционном прочтении фабулы этот факт совершенно ничего и никому не добавляет, ни на что не воздействует и ничего не модифицирует в пьесе. Таким образом, получался совершенно лишний элемент, представляющий из себя всего лишь пикантную подробность, которая могла добавить произведению немного дешевого интереса, что совершенно не достойно работы мастера.

Однако моя версия полностью меняет подобное представление об этом факте. Гомосексуальные наклонности принца, столь наглядно представленные автором в его отношениях с Горацио, имеют совершенно определенную смысловую нагрузку. По замыслу автора, они должны обязательно натолкнуть нас на самую важную - скрытую! - мысль пьесы: эти наклонности продемонстрированы автором далеко не случайно. А нет ли и здесь той самой парности? Нет ли и здесь еще одного героя, с которым у Гамлета могли бы быть не столь эмоционально вялые и событийно безжизненные отношения, как с Горацио? И не этому ли герою, точнее, не его ли истинным отношениям с Гамлетом как раз и посвящена эта пьеса?..

Разумеется, это так. Иначе, и я об этом уже говорила, введение в текстовую структуру гомоэротических пристрастий главного героя теряет всякий смысл и превращается в дешевку и глупость.

Отношения принца с Горацио в чувственном смысле прямо пропорциональны его отношениям с Клавдием. И обратно пропорциональны в эмоциональном контексте, являя собой настоящий конфликт, истинное душевное борение и подлинную духовную драму.

*

Но мы забыли о диалоге Офелии и Гамлета, который все еще подслушивают стоящие за ковром Полоний и Клавдий. Этот диалог подходит к концу. Гамлет, на прощанье пожелав Офелии уйти в монастырь и пообещав, что "те, кто уже в браке, все, кроме одного, будут жить", а прочие "останутся, как они есть", уходит.

Король и Полоний появляются из укрытия. И король, внимательно слушавший всю сцену, высказывает сомнения, которые абсолютно точны:

Любовь? Не к ней его мечты стремятся.

И речь его, хоть в ней и мало строя.

Была не бредом. У него в душе

Уныние высиживает что-то;

Король прекрасно слышал слова Гамлета о том, что отныне в браке будут жить "все, кроме одного". И он прекрасно понял, кто этот "один". И этих слов оказалось вполне достаточно, чтобы он обеспокоился всерьез:

<...> И я боюсь, что вылупиться может

Опасность; чтоб ее предотвратить,

Я, быстро рассудив, решаю так:

Он в Англию отправится немедля,

Сбирать недополученную дань;

<В XI веке, Англия подчинялась датскому королю и платила ему дань.>

Полоний вроде бы вполне согласен с таким решением, хотя и уверяет по-прежнему, что "начало и причина этой скорби - в отвергнутой любви". Он предлагает устроить еще одну встречу Гамлета - теперь уже с матерью, с тем чтобы вновь подслушать разговор. И устроить эту встречу сегодня же, сразу же после спектакля.

Попутно Полоний подбрасывает королю мысль, что Гамлета можно не только отправить в Англию, но и заточить в тюрьме. Это очень важная для Полония мысль. Во-первых, он таким образом успокаивает Офелию, дает ей понять, что волноваться ей не о чем, что ее репутация под контролем. А во-вторых, его совсем не устраивает Англия, поскольку оттуда всегда можно вернуться. Другое дело - тюрьма. В тюрьме с некоторыми часто происходят интересные вещи. А кроме того, Гамлет ведь может и "случайно" узнать о своем предполагаемом заключении. Разве это не прекрасный дополнительный повод наконец-то прикончить дядю?.

Теперь обратим внимание вот на что: Полоний высказывает королю свою мысль прямо в присутствии дочери. И Офелия против этой мысли... нисколько не возражает. Точно так же она не возражала и против того, чтобы отец и любовник подслушали ее разговор с принцем. А если бы литературоведы внимательней читали текст пьесы, они бы после этого двойного молчаливого согласия Офелии очень засомневались: да так ли уж сильно она любит Гамлета и любит ли вообще?

Этот разговор с Офелией, который подслушивали король и Полоний, происходит днем или утром. А вечером должно состояться представление...

*

Следующая сцена показывает нам Гамлета-режиссера. Идут последние приготовления к спектаклю. Принц дает наставления актерам, и действительно делает это великолепно. Я бы с удовольствием рекомендовала эти куски пьесы поэтам и прочим прозаикам, в том числе и столичным, как образчик художественного критерия и необходимого вкуса:

"Говорите, пожалуйста, роль, как я показывал: легко и без запинки. Если же вы собираетесь ее горланить, как большинство из вас, лучше было бы отдать ее городскому глашатаю. Кроме того, не пилите воздух этак вот руками, но всем пользуйтесь в меру. Даже в потоке, буре и, скажем, урагане страсти учитесь сдержанности, которая придает всему стройность...".

Улучшив момент, Гамлет зовет Горацио. Он говорит ему много теплых слов, очень похожих на признание в любви, и просит его последить за королем во время выступления:

Будь позорче;

К его лицу я прикую глаза,

А после мы сличим сужденья наши

И взвесим виденное.

Горацио отвечает согласием - и вовремя, потому что королевская процессия уже показалась!..

*

И вот играют трубы, звучит датский марш, и на зрительскую площадку выходят король с королевой, Полоний с Офелией, Розенкранц с Гильденстерном, и свита, и стража с факелами в руках. Представление начинается!

"Как поживает наш племянник Гамлет?" - вместо приветствия спрашивает король. Отлично поживает, весело отвечает принц: "Живу на хамелеоновой пище, питаюсь воздухом, пичкаюсь обещаниями; так не откармливают и каплунов".

Интересно, о каких это, собственно, обещаниях, говорит Гамлет? И главное - о чьих? Данная фраза явно содержит очередное иносказание принца, его очередной намек на то, что не менее иносказательные обещания короля возобновить с принцем прежние отношения так и остаются одними пустыми обещаниями.

А теперь обратим внимание на ответ короля: "Этот ответ ко мне не относится, Гамлет; эти слова не мои". Батюшки, да ведь и так понято, что ЭТИ слова не его, что ЭТИ слова произносит Гамлет! Какой странный, какой нелогичный ответ...

Разберем фразу подробней.

"Этот ответ ко мне не относится, Гамлет" - говорит король. И он знает, что говорит: ведь Гамлет только что посредством намека и незаметно для окружающих опять упрекнул его в том, что король пичкает его обещаниями, но ему нельзя верить, поэтому-то Гамлет и питается "воздухом", то есть одними пустыми надеждами. И Клавдий подтекстом своего внешне нелогичного, но внутренне вполне понятного им двоим ответа мягко возражает ему: дескать, неправда, твой упрек ("этот ответ") ко мне не относится, я так не говорил ("эти слова не мои"), я снова и снова обещаю тебе, что все будет хорошо.

Становится совершенно понятно, что загадочное дополнение "эти слова не мои" относится вовсе не к словам Гамлета про хамелеонову пищу, а к его подразумевающемуся в этих словах упреку. Что здесь королем пропущен вполне видимый лексический кусок, как если бы Гамлету послышалось, что король открыто говорит ему о том, что больше не хочет с ним никаких отношений. И схематично это выглядит так:

<Как поживает наш племянник Гамлет?>

<Плохо поживаю. Ты врешь мне, ты кормишь меня пустотой >

<Этот ответ ко мне не относится, Гамлет >

<Ты больше не любишь меня>

<Неправда. Эти слова не мои. Я так не говорил. Я люблю тебя >

Но вместо этого король произносит лишь логический остаток несказанного: "Эти слова не мои". На что Гамлет отвечает: "Да; и не мои больше". На первый взгляд, этот ответ принца выглядит не менее странно. Однако это действительно так... И сейчас мы легко поймем, какой же смысл сокрыт в этих словах.

Гамлет весь этот день, с самого утра, находится под сильнейшим впечатлением грядущих событий: он дописывает несколько значимых строк для актеров, он репетирует с ними - то есть он постоянно думает о том, что этот спектакль станет решающим, окажет на него огромное воздействие и даст ему наконец внутреннюю силу нарушить затянувшееся бездействие.

Он думает о том, что сегодня, сразу же после спектакля его возлюбленный будет мертв. Старые обиды, горечь счастливых воспоминаний, болезненное потрясение убийством отца, свежие раны ревности, постыдное выклянчивание надежд - весь этот ворох эмоций, вся эта жалкая любовь, превратившая его в покорного раба братоубийцы, жестоко переворачивается в нем, сжимает ему горло. Но скоро, скоро все кончится, думает Гамлет. Да, он найдет в себе силы!..

"Эти слова не мои" - говорит король [Подтекст: Неправда. Эти слова не мои. Я так не говорил. Я люблю тебя].

"Да; и не мои больше" - отвечает Гамлет [Подтекст: Ты не любишь меня. И я тоже не люблю тебя больше. Эти слова не мои, потому что я больше никогда не скажу их тебе].

"Да; и не мои больше" - говорит Гамлет. Это больше не ИХ слова. Ведь король никогда их и не произносил, он только делал вид, что говорит их, с горечью думает Гамлет, а у меня... больше не будет повода их говорить. Потому что сразу же после спектакля он убьет короля. Ему больше незачем всем своим видом показывать королю, как он ждет, как он хочет его любви. Да им вообще больше не о чем разговаривать.

И, видимо, не зная, куда себя деть, как справиться с нахлынувшей болью, он обращается к стоящему рядом Полонию с первым же вопросом, который пришел ему в голову: "Сударь мой, вы говорите, что когда-то играли в университете?" - "Играл, мой принц, и считался хорошим актером" - без промедления отвечает Полоний. "А что же вы изображали?" - "Я изображал Юлия Цезаря; я был убит на Капитолии; меня убил Брут".

Ох, как этот случайный ответ режет Гамлету душу! (Брут - приемный сын Цезаря.) И как же, должно быть, радуется Полоний, которому случай предоставил возможность еще раз ненавязчиво подсказать Гамлету "правильное решение".

*

В своей статье "Уравнение Шекспира, или "Гамлет", которого мы не читали" Игорь Фролов отметил, что перевод фразы "Excellent yfaith, Of the Camelions dish, I eate the ayre, Promiscram'd..." был сделан Лозинским не точно. У него она звучит как "Отлично, ей-же-ей; живу на хамелеоновой пище, питаюсь воздухом, пичкаюсь обещаниями...". Тогда как ее следовало бы перевести следующим образом: "Превосходно, даю слово, - из верблюжьего блюда я ем наследство, сыт обещаниями по горло".

Посмотрим, способен ли этот факт каким-либо образом изменить мою трактовку произошедшего, или он только укрепит ее.

И.Фролов уточняет, что слово dish переводится еще и как "надувать, одурачивать, путать карты". Из чего он делает вывод, что "некто ... кормит Гамлета обещаниями некоего наследства". Но при чем здесь верблюд? И только ли наследство имеет в виду Гамлет? Попробуем понять эту фразу точнее.

Блюдо из верблюда - а нет ли здесь принципа, так сказать, двугорбости, двусмысленности? Ем наследство, кормлюсь обещаниями наследства - внешний смысл (король назвал принца наследником), и кормлюсь чьим-то надувательством, враньем, одурачиванием (король лживо обещает принцу продолжение любви) - подтекст, легко выявляемый Гамлетом посредством несложной игры слов.

Как видите, легкие перестановки в переводе не смогли исказить основного посыла моей версии.

*

Интересный момент: Полоний явно участвовал в организации убийства отца Гамлета, вот почему Клавдий нисколько не сомневается в его порядочности (и это спустя всего лишь два месяца!). Но вот Полоний присутствует при встрече принца с актерами, и при нем по просьбе Гамлета актер читает монолог про убийство Пирром Приама и про "жалкую царицу". Полоний не мог не понять, что данный монолог содержит практически открытый и очень опасный намек на известные обстоятельства. Однако Полоний ничего не говорит об этом королю! Иначе бы вряд ли Клавдий согласился присутствовать на представлении - оно было бы обязательно сорвано.

Такое поведение Полония снова и снова доказывает мою версию о том, что именно Полоний был очень заинтересован в том, чтобы руками Гамлета убрать Клавдия, а потом убрать и самого принца как виновного в государственной измене.

*

Последний вопрос Гамлета и ответ Полония послужили Елене Черняевой в качестве доказательства ее собственной версии (выдвинутой ею в статье "Уильям Шекспир: загадка "фабульной загадки" "Гамлета") на предмет того, что данные вопрос и ответ не случайны в пьесе вот по какой причине: по мнению Е.Черняевой, Гамлет в истории с Призраком все еще подозревает кого-то в мистификации и считает, что наиболее подходящая кандидатура для этого - Полоний. Ведь в пьесе, в которой играл Полоний, среди действующих лиц есть и призрак убитого Цезаря, стало быть, Полоний мог иметь опыт по части создания призраков на сцене, и это могло ему пригодиться в мистификации. Поэтому внезапный вопрос принца, по версии Е.Черняевой, призван смутить Полония, вызвать на его лице невольные признаки признания. Однако признаки не появляются, и сомнения Гамлета не исчезают. Вот почему, по версии Е.Черняевой, он и убил Полония: потому что именно Полония он и хотел убить, с тем чтобы, так сказать, на всякий случай устранить возможное повторное появление "призрака"-Полония. Но вот Полоний убит, а призрак появляется снова, и это, по версии Черняевой, дает Гамлету возможность убедиться, что Полоний не имеет к Призраку никакого отношения... На этом данная часть гипотезы Е.Черняевой заканчивается.

Причины убийства Полония мы еще рассмотрим, а пока я хочу указать на изначальную ошибочность основной предпосылки версии Е.Черняевой. По ее мнению, Гамлет задает этот вопрос Полонию ("Сударь мой, вы говорите, что когда-то играли в университете?") потому, что все еще уверен: Призрак - это мистификация. Но дело в том, что Гамлет давно уже уверен в обратном!

Во-первых, принц тщательно расспросил Горацио, уже видевшего Призрака, и ответы Горацио явили Гамлету следующие неоспоримые доказательства Призрака реального, а не сыгранного кем-то. На важность этих вопросов и ответов, на их крайне необходимое присутствие в пьесе шекспироведы не обращают внимания, а зря - они далеко не случайны в пьесе и призваны не только подчеркнуть реальность Призрака, но у них есть и еще одна, серьезнейшая, задача!

Вот что спрашивал Гамлет и вот какие доказательства неподдельности Призрака он получил:

1) Был ли призрак вооружен? Это могло говорить о том, что тот, кто вырядился в призрака, был готов к обороне - и призрак действительно был вооружен "от головы до ног".

2) Было ли видно его лицо? Мистификатор мог скрыть лицо под забралом, чтобы не быть узнанным - однако призрак "шел, подняв забрало".

3) Хмурил ли он брови, был ли угрюм? Как режиссер и актер, Гамлет знает, как может исказить черты лица определенная мимика - но выясняется, что у призрака "в лице была скорей печаль, чем гнев", а печаль - это мимически неактивная эмоция, она не может исказить черты до неузнаваемости.

4) Был ли он бледен или "красен от волненья"? Латы для вооруженного с головы до ног человека слишком тяжелы, чтобы спокойно прогуливаться в них и не краснеть от усилий. Однако дух, напротив, был "очень бледен".

5) Смотрел ли он прямо в глаза? По глазам можно легко стать узнанным, и человеку лучше бы их отвести. Но Призрак смотрел в глаза - и "пристально". На этом, видимо наиболее для него сомнительном пункте Гамлет даже посетовал "Жаль, что я не был там", а на реплику Горацио "Он ужаснул бы вас" уклончиво ответил: "Весьма возможно".

6) Долго ли призрак пробыл? Риск быть разоблаченным не позволил бы мистификатору чрезмерно задерживаться. Однако дух пробыл долго: "Вы счесть могли бы до ста не спеша".

Как видите, подбор вопросов неслучаен - каждый из них логичен и направлен в самую суть, и каждый ответ однозначно убеждал Гамлета в том, что Призрак настоящий. Хотя смысл реплик пятого вопроса говорит о том, что Гамлет все-таки осторожничает. Однако его сомнения полностью уничтожает его собственная встреча с Призраком. Все последовавшее поведение принца, вся его эмоциональная составляющая говорит о том, что Гамлет, встретившись с Призраком, целиком и полностью уверовал в его реальное появление, а мысль о возможной мистификации начисто им отброшена. Это во-вторых.

И в-третьих, если Гамлет после всего этого еще и подозревал кого-то, то уже никак не человека, а демона, дьявола. Именно об этом он дважды говорит в последующих сценах: "Дух, представший мне, быть может, был и дьявол; дьявол властен облечься в милый образ"; и второй раз в недавней беседе с Горацио, когда он просит его понаблюдать за королем: "И если в нем при некоих словах сокрытая вина не содрогнется, тo, значит, нам являлся адский дух..."

Сбросить представленные мной доказательства со счетов невозможно. Таким образом, версия Е.Черняевой не выдерживает проверки контекстом, поскольку не заметить перечисленных мною фактов - значит изначально обречь себя на неверное решение. Что и произошло с гипотезой Е.Черняевой.

Итак, вопрос Гамлета к Полонию носит сугубо спонтанный характер, он вызван сильным эмоциональным замешательством принца, это первое, что пришло ему в голову. И он хватается за обращение к Полонию как за соломинку - только бы справиться с теми мучительными чувствами, которые он сейчас остро переживает!

Спокойный ответ Полония заставляет его внутренне ужаснуться. "Я изображал Юлия Цезаря ... меня убил Брут" - говорит Полоний, и Гамлет не может не вздрогнуть при этой мгновенно возникшей аналогии: Брут - любовник и друг Цезаря, родственник, приемный сын, который скоро убьет его. Так и Гамлет - он тоже должен убить своего короля, своего друга.

Однако Гамлет берет себя в руки, он отшучивается и тут же переводит разговор на другую тему: "Что, актеры готовы?" Готовы, говорит Розенкранц, готовы и ждут распоряжений.

*

Королевские зрительские места расположены совсем близко от места принца - об этом говорит тот факт, что король и королева свободно перебрасываются с Гамлетом репликами во время представления, и это очень важный момент.

Гертруда предлагает принцу сесть рядом с ней, но Гамлет отказывается. "Нет, дорогая матушка, здесь есть металл более притягательный", - громко говорит он, имея в виду Офелию. На что Полоний, которому на руку реплика принца, тихонько замечает королю: "Ого, вы слышите?" Именно тихонько - об этом есть ремарка в пьесе, что лишний раз подчеркивает близость их мест по отношению к принцу. Но король на реплику Полония... не отвечает.

"Сударыня, могу я прилечь к вам на колени?" - обращается Гамлет к Офелии и ложится к ее ногам. "Нет, мой принц" - спокойно отвечает Офелия.

ГАМЛЕТ: Я хочу сказать: положить голову к вам на колени?

ОФЕЛИЯ: Да, мой принц.

ГАМЛЕТ: Вы думаете, у меня были грубые мысли?

ОФЕЛИЯ: Я ничего не думаю, мой принц.

ГАМЛЕТ: Прекрасная мысль - лежать между девичьих ног.

ОФЕЛИЯ: Что, мой принц?

ГАМЛЕТ: Ничего.

ОФЕЛИЯ: Вам весело, мой принц?

ГАМЛЕТ: Кому? Мне?

ОФЕЛИЯ: Да, мой принц.

Похоже, Офелия умеет валять дурака не хуже Гамлета! Да и что ей остается? Она изо всех старается не усугублять ситуацию - да и зачем, если дальнейшая судьба Гамлета все равно решена и его все равно скоро посадят в тюрьму. И даже наиболее неприличная фраза принца ("Прекрасная мысль - лежать между девичьих ног") не вызывает у Офелии совершенно никакой реакции, кроме то ли приступа внезапной глухоты, то пароксизма крайней невинности: "Что, мой принц?"

А, собственно... кому предназначается та самая, наиболее неприличная фраза принца - "Прекрасная мысль - лежать между девичьих ног"? У кого в голове могла вдруг появиться эта "прекрасная мысль"? Почему само построение этой фразы, ее включения таковы, что эта вполне естественная "прекрасная мысль" выглядит в интонации Гамлета как нечто необычное, новенькое, из упрямства или каприза пришедшее в голову?..

И почему Гамлет вообще ведет себя с девушкой так вызывающе? Ведь он и впрямь одержим разворачивающимся на площадке спектаклем, он весь в нервном напряжении, он знает: король обязательно выдаст себя, и тогда он наконец-то его убьет!.. И он остро следит за каждым событием на сцене, при каждом удобном случае не забывая вполне откровенно комментировать происходящее. Например, когда начинается пантомима, демонстрирующая убийство "короля" и скорую благосклонность "королевы" к отравителю, Гамлет на вопрос действительно ничего не понимающей Офелии "Что это значит?" тут же отвечает: злодейство.

И при этом - странные шуточки с Офелией... Как это совместить?

Дело в том, что главного (реакции короля